Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

День пионерии-2

Что-то пробило меня сегодня на воспоминания о пионерском детстве. Но в день пионерии – простительно). К тому же я была активной пионеркой.))

Не помню, как оказалась
председателем совета отряда – так тогда это называлось. Может, выбрали, а, может, и назначили. Меня это не слишком тяготило. Ну, разве что идти впереди отряда на школьном смотре строя и песни и что-то докладывать на пионерской линейке, — несколько напрягало. А всё остальное – весело и в радость. Особенно такие мероприятия, как сбор макулатуры и металлолома – соревнование между классами: кто больше. Для нас, выросших в районе с названием Вторчермет – по имени завода ВТОричной переработки ЧЕРных МЕТаллов, металлолом был не абстрактной кучей железа: однажды мы побывали на экскурсии на этом самом заводе и видели, как расплавленный красный, а вовсе не черный металл, разливается по изложницам – зрелище, которое и сейчас, спустя десятилетия, невозможно забыть. У нас вообще был рабочий район, и, благодаря родителям одноклассников, мы видели и как работают ткацкие станки на камвольном комбинате, и как на заводе керамическом (почему-то тоже женщины) макают в глазурь тяжёлые унитазы и обжигают кружки (именно из таких кружечек, а не из каких-нибудь пижонских фужеров мы, кстати, выпили своё первое шампанское на выпускном).

Пик нашей пионерской активности пришёлся на тот год, когда отряду-победителю  соревнования пообещали поездку в Ильменский заповедник, находившийся близ Миасса в соседней Челябинской области. Тогда, помню, я агитировала одноклассников особенно азартно. Класс на этой почве как-то сдружился. Не знаю, откуда мы тащили все эти железки — вроде, в домах их было не очень много, но наша куча за школой росла быстрее других. Наверное, спасал частный сектор соседней к нашему Цыганскому посёлку Никаноровки – уж там-то всегда было чем поживиться. И мы победили! Радовались и предвкушали эту совместную поездку, но её всё откладывали-оттягивали, а потом и вовсе отменили из-за отсутствия у школы денег. В моей детской ещё голове никак это не укладывалось и было ужасно стыдно перед классом: ведь я же их агитировала и тоже что-то обещала. Это стало первым неприятным потрясением от общественной работы, но, к сожалению, не последним. В Ильменском заповеднике много лет спустя я всё-таки побывала, но это уже была командировка и совсем другая история.

А ещё были пионерские лагеря. Их я тоже любила. За лето – одна, а иногда и две смены (два родителя – две бесплатных путёвки), с перерывом на поездку к Азовскому морю всей семьёй. Лагерей этих было тогда видимо-невидимо. Вот, навскидку, только несколько всплывших названий: «Изумруд», «Спутник», «Незабудка», «Светлячок».

Там была настоящая пионерская романтика: костры, походы, песни под гитару  пионервожатого, «олимпийские игры». Ну, и шалости всякие, конечно. Например, в последнюю ночь перед отъездом после прощального костра, подложить под простыни мальчишкам веточки шиповника, а в отместку наутро найти свою обувку висящей высоко на берёзе. Или истратить остатки зубной пасты «Лесная» (была тогда такая зелёненькая – страшно полезная, наверное)) на прощальный макияж крепко спящих мальчишек, а то и самой проснуться разукрашенной.  Встреча с мамой и папой в родительский день и поедание привезённой ими черешни с клубникой, сидя вместе с ними на какой-нибудь полянке – казалось, они приезжают и уезжают в другую, очень далёкую от здешней, жизнь. А утренние линейки по протрубившему горну, ещё до завтрака, когда всё пропитано вкусом лесного,  загустевшего за ночь воздуха…

Там заводились и многолетние дружбы. С Галей Мушниковой из Староуткинска переписывались много лет. Наверное, это с ней меня однажды взяли в плен во время игры «Зарница» – уж слишком увлеклись сбором черники и не заметили неприятеля.) И, когда спустя пару лет вместе с сестрой гребли на лодках в многодневном походе по Чусовой, «заплыли» к Гале в гости. Став пионерками постарше, убегали в тихий час на речку или какую-нибудь полянку, усыпанную земляникой.

Ну, и Дом Пионеров, конечно, с его изостудией и любимым учителем – Александром Ивановичем. Здесь должен бы быть нарисованный им чёрной тушью и пером мой портрет в  профиль – серьёзная девочка-очкарик)), но его ещё предстоит разыскать, да и сохранился ли? Александр Иванович очень агитировал меня поступать в архитектурный, но я испугалась гипсов – их рисование мне казалось трудным и скучным, и в 9-ом классе я в изостудию больше не пришла. Да ведь и пионеркой к тому времени уже не была.

А тут я пока не пионерка, зато кукла — уже)), и, кстати, праздничная форма у нас и была такой, как на этом принесённом на врачебный приём пупсе.)

Первая учительница

Мою первую учительницу звали Клавдия Ивановна Карасёва. Не знаю, сколько тогда ей было лет, — мне она казалась уже очень пожилой, сейчас же думаю, что-то около 50-ти. Простое приятное лицо и волосы с сединой, уложенные на затылке в продолговатый валик. Примерно такую же прическу делала моя мама, поэтому и было в облике Клавдии Ивановны что-то домашнее, располагающее. Добрая, но без сюсюканья, требовательная, но без фанатизма. Особенно благодарна я Клавдии Ивановне за то, что научила нас вязать. Вряд ли уроки вязания были в школьной программе – наверное, она просто сама любила это дело. Не знаю, пригодилось ли это умение нашим мальчишкам, которые ковырялись спицами наравне с девочками, мне же пригодилось очень. Помню, в 23 года попала в больницу с подозрением на миокардит. Сердце бешено колотилось, одышка, слабость. Успокаивалась вязанием варежек и салфеток.  И до сих пор, изредка занимаясь вязанием, с теплотой вспоминаю Клавдию Ивановну.

А вам запомнилась первая учительница? Если да, то чем?

Родители


*

В 2006 году моей маме Вере Николаевне Туровой исполняется 85 лет, моему папе Леониду Акимовичу Турову - 80 лет. В честь их юбилеев - эта выставка.


Мама

У Никанора на заводе

Целый день огонь горит:

Лизавета глину топчет,

Никанор горшки кроит.

**

Такие частушки пели в деревне про родителей маминого отца Николая Никаноровича Казанкова. От этого занятия родителей (горшки - казанки) и пошла фамилия Казанковы: когда Николай в юности приехал на заработки в Питер, фамилии у него не было. Расспросили его хозяева, откуда он и кто родители, да и придумали фамилию. Стал классным маляром. Работал в Зимнем дворце. Про его трудолюбие тоже пели:

Дедушка Николай и бабушка Александра






У Казаночка под окошком

Расцвела черемушка

Раскудрявый Казаночек

Не вставай до солнышка.


Николай родился в 1880 году. Его жена - Александра Петровна - была ему ровесницей. В семье было 12 детей, мама - младшая. Родилась в деревне Заполицы Галичского района Костромской области 1 июля 1921 года. Дата рождения, конечно, не точная, так как летом, в страду, крестить детей было некогда, а осенью, когда выбирались в церковь, точного числа уже и не помнили. Наверное, поэтому праздником всегда был день ангела "Вера, Надежда, Любовь", 30 сентября.


                                                         Мама (крайняя слева в первом ряду) в киевской больнице

*В деревенском хозяйстве, кроме лошади и коровы, были курицы, кошка, овечки. Из овчины шили тулупы: для этого нанимали портного, который некоторое время жил в доме и работал. С обувью было плохо: валенок на всех не хватало, не говоря уже о сапогах. Поэтому мама и простудила ноги. В деревне проучилась только один год: заболела нога, не могла ходить. В Костромской больнице диагностировали туберкулез кости. По совету брата Сергея переехали в Краматорск к старшему брату Алексею. В Краматорске мама пролежала три месяца в гипсе, а потом ее отвезли в Славянский детский туберкулезный санаторий, где провела еще полгода. По возвращению оттуда дали направление в киевскую больницу. Там продолжили лечение в течение 8 месяцев. В результате болезни одна нога была короче другой на 10 см. В школу пошла на костылях, потом ходила в очень некрасивой протезной обуви, которую заказывали в Харькове.

* В 1938 году мама встретилась с Надей Конягиной, которая тоже перенесла туберкулез кости, но ей сделали в Харькове операцию на тазобедренном суставе, в результате которой нога удлинилась. Надя носила обычную обувь, и дефект был почти незаметен. Рассказала родителям об этом, и они попросили врача, Пузнянского Якова Григорьевича, дать направление в Харьков на такую операцию. Он же сам взялся прооперировать маму и сделал это успешно. С тех пор никаких болей в ноге не было. Доктор погиб на финской войне.

Мама - школьница


21 июня 1941 года в школе был выпускной вечер, гуляли до поздней ночи. А утром, 22-го, разбудила бабушка и сообщила, что началась война с немцами. У мамы, как закончившей школу с отличием, было право поступать в любой институт без экзаменов. Давно уже был выбран медицинский, в Сталино (сейчас Донецк). Отослала туда документы, вскоре пришел вызов. Ехать не хотелось, так как война уже шла вовсю, но бабушка сказала: ``Поезжай. Сталин Донбасс немцам не отдаст''. Только приехала, как железнодорожный вокзал разбомбили. В институте посылали на рытье окопов, а маму из-за ноги освободили, и она вернулась домой.

Пришли немцы. Комсорг класса Зойка Немцова сдала список комсомольцев в гестапо. С тех пор обязали регулярно приходить на отметку. Паспорта отобрали. Однажды зимой послали расчищать от снега железнодорожные пути. Работали вместе с подругой Аней Меренковой (после замужества - Бражко). Воспользовались, что немцы не наблюдают, и сбежали. Румыны из охраны стреляли вслед. Молодость бесстрашна: племянник Костя нашел и притащил домой парашют, хотя в расклееных по городу объявлениях грозили за это расстрелом. После войны мама с удовольствием носила кофточку из прочного парашютного шелка.

Когда немцев ненадолго выгнали из города, мама с подругой Аней пошли к нашим военным проситься на работу с тем, чтобы при отступлении уйти с войсками. Но их заверили, что отступления не предполагается, а рабочие руки нужны и в тылу. Прошло совсем немного времени, как наши все-таки отступили. Опять пришли немцы.

Есть было нечего. Про суп тогда говорили: ``Пшенина за пшениною гоняется с дубиною.'' Запомнилось, как с Костей мечтали о макаронах. Иногда он промышлял лягушек, но даже голод не превращал их в лакомство. Чтобы прокормиться, ходили на заработки к ``хохлам''. Пололи, делали все, что скажут. За работу получали немного еды, иногда кукурузное зерно или муку. Многие, поверив немецкой пропаганде, уезжали на заработки в Германию, потом начали угонять насильно. Маму от угона спасала больная нога, бабушку - возраст. В первую очередь нужны были здоровые, работоспособные, молодые. Некоторые девочки из класса уехали. Все мальчики ушли на войну, никто из них не вернулся. Забрали и старшего брата Сергея. Из Курской области пришло потом извещение, что он пропал без вести (видимо, на Курской дуге).

*
Студенты-заочники. В первом ряду: третий слева Вулис, вторая справа - мама

После ухода немцев в 1943 году поступила работать чертежницей на цементный завод в отдел главного механика, которым руководил Тимофей Петрович Расторгуев. С мечтой о медицинском институте пришлось расстаться - нужно было на что-то жить. В 1945 году поступила в машиностроительный техникум на вечернее отделение. Несколько месяцев спустя, попросила в школе сделать копию аттестата и сдала документы во всесоюзный заочный институт строительных материалов. Начала учиться и там. Директор краматорского отделения института, Вулис, приглашал в Краматорск московских преподавателей для чтения лекций и приема экзаменов, так что в Москву ездили только на заключительные экзамены.

*Занятия в техникуме иногда приходилось пропускать из-за учебы в институте и занятости на работе. Мама вела техминимум по сварке для студентов, а также руководила их производственной практикой. Организация ремонта оборудования в цехах тоже была на ней. Когда после очередного пропуска приходила на занятие, преподаватель математики старался вызвать к доске в воспитательных целях, но с задачами, которые были несравненно легче институтских, успешно справлялась . В городской библиотеке ее всегда одолевали студенты - просили помощи в решении задач.

Мама (крайняя слева) с подругами

*



С Ниной Балан





Встреча родителей произошла в 1951 году. Папа приехал в Краматорск в командировку с заданием установить причину неполадок мельничного оборудования, которое производилось на ``Уралмаше''. Зашел в отдел главного механика - в распахнутом котиковом полушубке - для знакомства. Маме поручили выписать пропуска для него и его товарища. Пошла выполнять, но с пол-дороги вернулась: ``Фамилию ``Земсков'' запомнила, а вторую - забыла''. Потом показывала ему завод, водила по цехам.

Папе сразу понравилась миловидная стройная девушка, подкупавшая своей компетентностью в производственных вопросах и целеустремленностью в учебе. Вскоре случайно встретились в библиотеке, которая размещалась в том же здании, что и комнаты для приезжих. В один из вечеров пошли в кино. Смотрели фильм о Богдане Хмельницком на украинском языке, а мама переводила непонятные места. После сеанса пошел провожать. Поднялись в квартиру, познакомились с бабушкой и сели пить чай. По радио пели: ``Под городом Горьким, где ясные зорьки, в рабочем поселке подруга живет...''. Все подпевали. Бабушке до того понравился симпатичный эмоциональный молодой человек, что после его ухода она воскликнула: ``Вера-матушка, где ты такого парня нашла ?!'', на что мама ответила: ``это приезжий, он здесь ненадолго''.

*А после папиного отъезда завязалась переписка.


Папа

Первый ряд: тетя Ася, дядя Федя, папа, дядя Женя.

Второй ряд: прабабушка Анна, бабушка Фекла, дед Аким.

*
Папин прадед по отцу - Тимофей - был хлеборобом. Жили в деревне Мало-Турово Кленовского сельсовета (ближайшая сохранившаяся до нашего времени деревня - Кленовка, ближайший город - Верещагино Пермской области). Дед - Михаил, отец - Аким (род. в 1888) и дядя Егор (род. в 1886) сами построили водяную мельницу и успешно эксплуатировали ее, из-за чего в 30-е годы семью чуть не раскулачили.

Мама - Фекла Антипьевна Корлякова (1899 г.р.) - из деревни Карелы. Закончив, как и отец, церковно-приходскую школу, работала до замужества учительницей начальной школы.

Папина бабушка по маминой линии была набожной, и иногда дочери и внукам доставалось от нее за недостаточное почитание бога. Но веры своей им передать так и не сумела. Да и время было тогда такое, что церкви и молитвы не приветствовались.

Аким Михайлович и Фекла Антипьевна поженились в 1922 году. Помимо мельничных работ, вместе занимались изготовлением облучков - красивых санок, в которые запрягали самых лучших лошадей. Нарядные облучки шли нарасхват. Навыки слесарного и столярного ремесла Аким Михайлович получил еще в годы армейской службы, когда работал на Казанском оружейном заводе.

В 1932 году, спасаясь от раскулачивания, сдали мельницу под расписку в сельсовет и поехали искать работу в Сибирь. Отъезжали со станции Верещагино. Поездка была длинной. В сибирском зерносовхозе Акима Михайловича приняли на работу слесарем-инструментальщиком. Совхоз занимался еще и скотоводством - папа, тогда совсем маленький мальчик, пугался бегающих по деревне быков.

Но поиски лучшей жизни на этом не закончились: предприняли поездку в Ташкент - ``город хлебный''. Там тоже не укоренились - ни жилья, ни работы, голодно. Запомнились узбекские дети на станциях, подбиравшие арбузные корки.



*

Фекла Антипьевна Корлякова

Все это время состояли в переписке с братом Феклы Антипьевны - Яковом (1897 г.р.), который осел в Свердловске и, хотя сам жил в землянке, агитировал ехать к нему. Так и сделали. Отец поступил на работу на Уралмашзавод, и ему практически сразу дали комнату в деревянном доме, затем - две комнаты во 2-ом этаже дома по улице 40-летия Октября, бывшей ул. Молотова (эти дома уже снесены).

Не все дети стали взрослыми. В 1931 году умер старший брат Виктор. Ему было всего 12 лет. Похоронили на кладбище в поселке Семь Ключей. Там же похоронен и дед Михаил, который в последние годы жил с дядей Егором. Деду было 84. В 1937 году умерла грудным ребенком сестренка Люба. Позднее родится еще одна Люба - самая младшая из детей.

Перед войной получили 2-хкомнатную квартиру по ул. Кировоградской, 54. Этот трехэтажный дом сохранился до сих пор. Около него в военное время несли дежурства по ночам, иногда поднимались на чердак. Все несущие конструкции на чердаке обмазывались глиной на случай попадания зажигалок.

Из школьных лет запомнилась игра в биллиард, сделанный отцом. Шары были металлические и меньше стандартных. В этой игре папа часто выходил победителем. С удовольствием играли в лапту во дворе. Правила игры такие: устанавливается очередность игроков, затем первый игрок бъет лопаткой по мячу, стараясь попасть в отмеченную область, и бежит к команде; команда старается перехватить мяч и попасть мячом в бегущего, и если это удается прежде, чем игрок добежит до команды, то бьющий возвращается на исходную позицию, и все повторяется сначала; если команда, промахивается, то бить начинает следующий игрок. Катались на коньках и лыжах, опять же самодельных. Однажды не повезло: не успев уклониться от упавшего старшего брата, папа бросился в снег, а слетевшая лыжа ``протаранила'' Жене щеку. Напоминание об этом случае осталось у Евгения на всю жизнь в виде маленького шрамика.


Отрывок из письма Акима Михайловича.


**

Свидетельство об окончании семи классов папа получил в 1941 году. Несмотря на начавшуюся войну, поступил в электромеханический техникум на ул. Декабристов (впоследствии в этом здании располагался университет марксизма-ленинизма). Но в этом же году вышло постановление правительства о приостановлении работы техникумов, и учеба не состоялась.

9 февраля 1942 года папа поступил на Уралмашзавод к отцу на верстак. Верстак стоял в будочке, отгороженной внутри сталефасонного цеха. Ремонтировали редукторы, регулирующие давление газа в резаке металла. Было человек 10 газорезчиков, которых надо было бесперебойно обеспечивать инструментом. Работали по 12 часов: отец - в 1-ую, сын - во 2-ую смену. Сталефасонный цех прозводил башни для танков: формовали по модели, потом - отливали. Не остывшие и не очищенные от формовочной земли детали танка имели вполне мирное применение - рабочие пекли на них картошку. Потом землю выбивали, поднимая половинку опоки (рама с формовочной землей) при помощи крана. При отливке образовывался пригар, обрубать который зубилом и пневматическим молотком было задачей обрубщиков. Для этого залезали внутрь башни. Все обрубщики со стажем заболевали силикозом легких и рано умирали.



Аким Михайлович Туров

*
Короткое время в цеху работал и младший брат Федор, получавший за это рабочую карточку. Это было необходимо, так как в семье росли еще две младших сестренки, а время - голодное. Хлеба и молока вдоволь не ели, мама часто отдавала свою долю детям. Лучшее лакомство - мамины паренки, то есть печеная репа, которую сами и выращивали на лесных огородах вместе с картошкой. Овощи росли хорошо, потому что обильно удобряли. Картошки хватало на всю зиму - с обрабатываемых 35 соток собирали около 400 ведер. Дополнительный доход приносила продажа часов на рынке. Сломанные часы покупались по дешевке, отец занимался их починкой, дети - реализацией. Часовые работы после войны превратились в хобби, свое умение отец передал и папе.
*


В 1942 году вышло постановление о восстановлении техникумов. Поступил в Уралмашевский вечерний машиностроительный техникум. Занятия в техникуме начинались в шесть вечера. Дружил с Костей Тишковым, тоже работавшим на заводе. До сих пор хранится его письмо со строительства Асуанской плотины в Египте. Дипломную работу на тему ``Проектировка цеха по производству протяжек'' защитил в 1947 году на ``отлично''. Протяжка - инструмент для расширения отверстий до нужного размера.

Хотелось учиться дальше. Выбрал заочный машиностроительный институт при заводе. Опять надо было сдавать экзамены, а кое-что из школьной программы уже забылось, поэтому вступительный экзамен по математике сдал за папу ``свежеобученный'' в школе Федор. После окончания техникума перешел на работу в 82-ой цех в технологический отдел по холодной обработке металлов резанием. Отделом из 4-х человек руководил ``боевой мужик'' Кощеев Юрий Михайлович. Проработал там до 1948 года. Потом заинтересовался сборкой экскаваторов (цехи 29, 30). Узнал о цехе внешнего монтажа и поступил туда шеф-монтером. Ездили по вызовам монтировать различное оборудование. Зарплата - 1000 рублей - считалась очень хорошей. Если сдавали объект с оценкой ``отлично'', то получали 100 % премиальные. В оценку включались качество и срок. В основном, монтировали экскаваторы. Первый экскаватор собрали под папиным руководством в Первоуральске на магнетитовом руднике.

*

На своем участке около дома на Уралмаше

Потом были - Липецк, АнгарГЭСстрой около Иркутска, Кантаги в Узбекистане, Вольск в Саратовской области, Орск на Южном Урале, Благовещенск на Дальнем Востоке, где смонтировали 5 экскаваторов вместе с Пименовым Федором Ивановичем. Работал на Волгодоне, около города Красноармейска. Путь туда - из Сталинграда - проделали на пароходе по Волге. Возвращались тоже по реке - до Перьми. Смонтированные за лето 5 экскаваторов должны были разработать дно Цимлянского водохранилища или, как тогда говорили, ``моря''. Случались и аварии из-за брака литья. Например, когда лопнул тормозной шкиф, дали телеграмму на Уралмаш, и оттуда прислали новый. Все 5 экскаваторов сдали в срок. Шик управления экскаватором - забить ковшом гвоздь в шпалу.

Году в 56-ом поехали с мамой из Краматорска в Ростов-на-Дону, чтобы посмотреть на это рукотворное море, но не попали, так как из-за продолжающихся работ был закрыт Волго-Донской канал. Протяженность Волго-Донского канала 92 км, завершен в 1952 году.

Побывал и на Севере, на Свирь-строе (недалеко от Ладейного поля). В то время гидроэлектростанция уже существовала, рыли канал. Жили в деревянных домах, рядом - сады. Там услышал первого соловья. В 1951 году папа приехал в командировку в Краматорск, на цементный завод, где и познакомился с мамой. Потом будут почти 10-тимесячная переписка, женитьба и переезд в Краматорск, поступление во всесоюзный заочный институт строительных материалов.

*

Первый ряд: бабушка Фекла, тетя Люба, дед Аким. Второй ряд: дядя Федор, тетя Ася, папа, тетя Валя, дядя Женя.

*

Папа-студент всесоюзного заочного института строительных материалов

Наш фотоотчет за 2005 год

2005-ый

Январь. На Рейне.



Февраль. Визит Ф.Л.Черноусько.



Февраль. В институте.



Март. Выставка "Бонзай" в японском саду.



Март. Сосенка.



Март. На прогулке.



Там же



Апрель. На Рейне.



Май. Раскопки римской виллы в окрестностях Бонна.



Июль. Прага.



Август. Петербург.



Август. На Неве.



Сентябрь. Екатеринбург. Наш дом на Вторчермете.



Сентябрь. Родная школа.



Удивительно, что, зайдя в школу, я повстречала свою учительницу математики - Маргариту Павловну. Была строгой, и все ее побаивались. Принимала у меня экзамен по геометрии в 8-ом классе.

Сентябрь. Начальная школа.


Сюда я ходила в первый и второй классы. Самостоятельно, со второго дня моей школьной жизни.

Сентябрь. Бонн. Мы переехали, вид из окна.



Октябрь. Кот "Матроскин", наш сосед.



Октябрь. Каштаны с Венус-горы.



Октябрь. Вид на Рейн и Семь гор в окрестностях Бонна.



Октябрь. Традиционный маршрут.



Ноябрь. Слияние Мозеля (слева) и Рейна (справа).



Декабрь. Кельнский собор.



Декабрь. Поездка в Sauerland. Гостиница.



Декабрь. Поездка в Sauerland. Горки...




и лыжники:



С Новым годом!