Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Весточка из 41-го

«Здравствуй дорогая мама и дорогая сестра Верочка. Шлю я вам свой сердечный привет и от души желаю всего наилучшего в жизни. Дорогая мама, нахожусь город Прилуки Черниговской области. Сейчас выезжаем. Мама, пока жив здоров и вам того желаю. Шлю привет Лёне и его семье. Передайте привет Марии. Мама, очень скучно, все время в дороге. Плохо то, что от вас никакого известия не получу. Мама, адреса не могу дать, потому что мы не находимся на одном месте. До свидания

Могила дяди Сергея и погибших вместе с ним товарищей.
Могила дяди Сергея и погибших вместе с ним товарищей.

Эта почтовая карточка послана 25 августа 1941 года дядей Сергеем моим бабушке и маме по пути на фронт. Последняя весточка от него. Он погиб 17 января 1945 года в плену. Десять лет назад разыскала его могилу в небольшом немецком городке земли Северный Рейн-Вестфалия, где мы по удивительному стечению обстоятельств прожили семь лет всего в каких-нибудь ста сорока километрах от этого городка, даже не подозревая о существовании дядиной могилы. 

Считаю, что своей жизнью обязана в том числе дяде Сергею, которого никогда не видела и знаю лишь по маминым рассказам, так как именно он в конце 1920-х настоял на переезде семьи из бедной костромской деревни в украинский Краматорск, когда его младшая сестрёнка Верочка – моя мама, заболела такой же тяжёлой болезнью, от которой умер их брат Федя – костромской учитель. Пропала бы и мама, если б не Сергей, не переезд в Краматорск и не тамошние врачи.

Collapse )

Для нас вы мальчишки всегда

Не могла я к ним не поехать, тем более, что со дня открытия этого мемориала шесть лет назад, приехать сюда в пасхальные праздники - неважно, по какому календарю, стало уже нашей семейной традицией. Протереть плиты, чтобы фамилии молодых советских офицеров, расстрелянных здесь гестаповцами в 1941-42 гг,  ясно проступили сквозь пыль забвения, поставить цветы и поклониться этим мальчикам, многие из которых не успели стать мужьями и отцами. 

Правда, впервые еду к ним одна, на велосипеде, что хоть и недалеко – 11,5 – 12 км, но не очень соответствует моей теперешней физической кондиции. Поэтому так нужны были две моих тренировочных поездки. 

На багажник – три литра воды в двух бутылках и только что срезанные на ближайшем к дому поле тюльпаны. Кручу педали сосредоточенно, не отвлекаясь ни на какие красоты, ведь день уже клонится к вечеру.

Вроде, нигде не заблудилась. Тут тихо, пустынно, и я сразу принимаюсь за дело. 

Collapse )

Чешский город Соколов

В субботу, 28-го, заботливые менеджеры санатория освободили мне время от процедур для возможной экскурсии. Но я отказалась от всех предлагаемых, не поехав ни в Прагу – бывала уже, ни в Мариенбад – побываю ещё когда-нибудь, запланировав ещё дома поездку в находяшийся всего в 15 минутах езды от Карловых Вар шахтёрский городок Соколов. 75 лет назад название города звучало по-немецки как «Фалькенау», ведь Falke в переводе с немецкого «сокол». Но это было трагическое переименование и чудовищная история. Во время войны в Фалькенау фашисты устроили лагерь для советских военнопленных. Голодных больных людей посылали на работы в местные шахты для добычи угля. Те, кто ещё хоть как-то был способен на эти работы, направлялись в рабочие команды поближе к шахтам, а в лагере оставались измождённые и истощённые люди, в большинстве своём уже больные туберкулёзом. Они не получали никакого лечения, хотя официальное название было «лагерь-лазарет». В этом «лазарете» за военные годы погибло более 2200 наших военнопленных.

И я непременно хотела посетить то место, где был лагерь, и мемориал на месте массовых захоронений, и местный музей. Тем более, что с директором музея, Михаэлем Рундом,  познакомилась по переписке несколько лет назад, занимаясь поиском отца Маи Владимировны Шлыковой из Рязани – Владимирова Фёдоровича Генинга, который в 1941 в составе московского ополчения ушёл на фронт и пропал без вести. Историю его поиска я уже рассказывала https://turova-varvara.livejournal.com/34357.html

В 2011, через 70 лет после начала войны,  выяснилось, что Владимир Фёдорович погиб в Фалькенау на Эгере. С Маей Владимировной мы до сих пор в контакте, ей уже 88 лет, и она, к сожалению, сама не может побывать на могиле отца. И я решила съездить туда вместо неё и прислать ей потом фотографии. Когда расспрашивала на рецепции своей гостиницы от том, как мне лучше добраться до Соколова, выяснилось, что рецепционистка Лидия – соколовчанка. Она рассказала, что в прошлом году присутствовала на открытии мемориала и что к этому событию была выпущена книга, которую, конечно, мне захотелось заполучить для Маи Владимировны. Лидия посоветовала мне обратиться в российское консульство в Карловых Варах, что я и сделала, поговорив с сотрудниками по переговорному устройству у ворот консульства. Мне сказали, что книги о мемориале нет, а есть лишь альбом обо всех мемориалах карловарского края, и я, не видя его, решила, что это не то, что мне нужно. Напрасно, как потом оказалось.

Директор музея Михаэль Рунд, несмотря на свой начавшийся отпуск, встретил меня на вокзале на своей машине и сразу повёз к мемориалу. Там нет индивидуальных могил, но благодаря рассекречиванию военных документов архива Российского Министерства Обороны и работе нашего консульства, имена погибших теперь установлены и выбиты на плитах. До прошлого года здесь была лишь лужайка и стела.


Collapse )

Пользуясь случаем, всех зашедших с Рождеством!

На мемориале

Это уже стало нашей традицией: на католическую Пасху посещать мемориальный комплекс, открытый 5 лет назад. На этом бывшем эсэсовском стрельбище во время войны расстреляли четыре тысячи советских офицеров. Их целенаправленно отбирали в лагерях военнопленных – в первую очередь командиров, политруков, коммунистов, евреев. Привозили в концлагерь Дахау, оттуда, на грузовиках, на стрельбище Хебертсхаузен. Приказывали раздеться догола, приковывали к столбам и стреляли по ним из автоматов, как по мишеням.




Из воспоминаний выжившего узника, Вениамина Михайловича Тёмкина: «Привезли нас на широкий двор, с одной стороны которого большие железные ворота. Напротив ворот — высокая длинная каменная стена, вся забрызганная кровью. С обеих сторон двора — насыпь высотой 3-4 метра, на ней стоят эсэсовцы с винтовками и пулеметами. Во дворе также много эсэсовцев и гестаповцев в военной и гражданской одежде, в шубах — было очень холодно, мороз. Гестаповцы через переводчика дали команду всем раздеться догола и построиться по пять человек в ряд лицом к воротам. Эсэсовцы в гражданской одежде подходили к каждому, спрашивали его фамилию, что-то отмечали в списке и отправляли большинство становиться к воротам также по пять человек в ряд, а некоторых — отправляли стоять к стене в одну шеренгу, лицом к воротам.
Collapse )

23 февраля

Папа всегда стеснялся, когда его поздравляли с 23 февраля. «Я же не служил и не воевал», - говорил он. Праздник, и правда, раньше назывался днём Советской армии и Военно-морского флота, это уж много позднее его переименовали в День защитника Отечества.

В 1941 году папа получил свидетельство об окончании семи классов и поступил в Свердловский электромеханический техникум на ул. Декабристов (впоследствии в этом здании располагался университет марксизма-ленинизма). Но в этом же году вышло постановление правительства о приостановлении работы техникумов, и учеба не состоялась. 9 февраля 1942 года он был принят на работу в сталефасонный цех  Уралмашзавода.  Цех прозводил башни для танков Т-34: формовали по модели, потом отливали. Не остывшие и не очищенные от формовочной земли детали танка имели вполне мирное применение - на них рабочие пекли картошку. Потом землю выбивали, поднимая половинку опоки (раму с формовочной землей) при помощи крана. При отливке танковых башен образовывался пригар, обрубать который зубилом и пневматическим молотком было задачей обрубщиков. Для этого залезали внутрь башни. Работа очень вредная - все обрубщики со стажем заболевали силикозом легких и рано умирали.

Папа же работал вместе с отцом на верстаке, который стоял в будочке, отгороженной внутри сталефасонного цеха. Ремонтировали редукторы, регулирующие давление газа в резаке металла. Было человек 10 газорезчиков, которых надо было бесперебойно и круглосуточно обеспечивать инструментом. Работали по 12 часов: дед - в первую, папа - во вторую смену. Рабочим выдавали талоны в столовую, которая находилась в примечательном здании гостиницы «Мадрид»,  построенной в 30-е годы для приезжавших на завод Уралмаш иностранных специалистов. Во время гражданской войны в Испании сюда должны были привезти из Мадрида детей бойцов сопротивления. Детей доставили, но разместили в других гостиницах, а название так и осталось. Папа рассказывал, что в столовой всегда «дежурили» люди, охотившиеся за недоеденным супом или другими остатками еды – время было очень голодное. И всё-таки молодость есть молодость. На заводе в паузах включали патефон и устраивали танцы!

В 1942 году вышло постановление о восстановлении техникумов, и папа,  продолжая работать на заводе, поступил в Уралмашевский вечерний машиностроительный техникум. В апреле 1944 ему исполнилось 18 лет, но рабочих Уралмаша в армию не забирали – очевидно, танки были нужнее.

Папы не стало четыре года назад. Конечно же, 23 февраля – это и его праздник. Всегда помню об этом.


Папино свидетельство об окончании школы-семилетки, выданное за две недели до начала войны






Слева направо - улица Машиностроителей, гостиница "Мадрид" и бульвар Культуры на Уралмаше.


24 августа 1948 года

Дети солнечно-рыжего мёда

Мне давно хотелось вновь посетить могилу дяди Сергея. Прошло восемь лет с тех пор, как я её разыскала и побывала в первый раз (https://turova-varvara.livejournal.com/16816.html ). И когда в прошлом году я узнала, что очередная математическая конференция из мной посещаемой серии в июле этого года пройдёт в Эссене, сразу решила во что бы то ни стало принять в ней участие, ведь Херне всего в получасе езды от Эссена.

Отзвучали последние доклады, и жарким пятничным днем 27 июля поезд везёт меня в направлении Херне. Мелькают станции с такими знакомыми названиями – Гельзенкирхен, где меня когда-то «приговорили» к денежным выплатам в результате борьбы за пару архивных страниц, - Реклингхаузен, с вдоль и поперек исхоженным мною кладбищем советских военнопленных, на котором увлеченную фотографированием могил новоиспеченную поисковичку, чуть не закрыли однажды вечером; здесь же была и уже не существующая угольная шахта, где работал дядя Сергей, и их разбомбленный январской ночью 1945 года барак. Кончается один городок и тут же, безо всякого промежутка, начинается другой. Плотность застройки в Рурской области, пожалуй, как нигде в Германии.

И вот я на центральных улицах Херне. Покупаю свечу, спички, цветы и иду по длиннющей Вишерштрассе в сторону южного кладбища. Пустынно. Да и кто в 37 градусов высунет на улицу нос? Сомлевшее от жары притихшее кладбище. Газон мемориального участка высох и покрыт крылышками лип, в спасительной тени которых можно погрузиться в тишину, нарушаемую лишь жужжанием пчёл. А вдруг это и правда, как считал Платон, воплощенные в священные крылатые существа души умерших?...

Дети солнечно-рыжего мёда
И коричнево-красной земли -
Мы сквозь смерть во плоти проросли,
И с огнем наша схожа природа.

(Максимилиан Волошин)


Городок Херне.


Collapse )

Они живут

Струится сок по кольцам, оживляя

Воспоминания давно прошедших зим,

Напоит ветки, влагою лаская,

Сосками почек выкормит листы.

И запоют каштановы гармошки,

Расправив клейкие зелёные меха,

Шершавый рэп и плавного немножко,

Приплывшего по кольцам сквозь века.


Но есть одна в сумятице мелодий -

Печальна и торжественно-чиста,

Как реквием она по веткам сходит,

Скользит по нотным жилочкам листка.


По тем она, чьей кровью пропиталась

Корнями перевитая земля,

Чьи жизни здесь о пули разорвало,

Но души… их убить нельзя.


Они живут — ничуть не постарели,

По правнукам тоскуют с Высока...

Их голоса, в весны вплетаясь трели,

Парят в рядах Бессмертного Полка.

Мемориал этот открыли 4 года назад, с тех пор мы и бываем здесь ежегодно, чаще всего на Пасху. И нынче — тоже. Тихо тут, птицы щебечут. А в 1941-42-ом на эсэсовское стрельбище сотнями свозили отобранных в лагерях советских военнопленных офицеров — политруков, коммунистов, евреев… Их раздевали, привязывали к специально врытым столбам, как мишени, и расстреливали, тренируясь в стрельбе. Потом увозили тела обратно в находящийся неподалёку концлагерь Дахау, чтобы сжечь в тамошних печах. Около четырех тысяч советских офицеров уничтожили. Восстановлены имена примерно девятисот. Это был проект сотрудников мемориала Дахау. Непросто он дался. Ведь одно время хотели здесь что-то вроде заповедника для пчёл устроить. Вот переведенный мной отрывок из немецкой газеты:

«Территория в 8 гектаров после войны была взята в собственность американскими войсками и использовалась ими снова в качестве стрельбища. В 50-е годы полигон отдали под управление министерства финансов вольной земли Бавария, чьим намерением, очевидно, было предать забвению памятное место и произошедшие там события. В течение десятилетий территорию намеренно запускали, чтобы превратить её в природоохранное место обитания диких пчел. В бывшем помещении эсэсовской охраны стрельбища город Дахау разместил бездомных, которые живут там по сей день и используют бывшее стрельбище как место выгула своих собак.

Collapse )



Отрывки из дневника немецкого охранника

Решила поместить сюда свой перевод отрывков из дневника и писем солдата охранного батальона Х.Д.Мейера, который с января 1942 года служил в русском лагере военнопленных в Витцендорфе. Оригинал дневника хранится в бундесархиве города Фрайбурга.

Просто потому, что этого никогда нельзя забывать, хоть и прошло с той поры 76 лет.

«20.1.1942. Заразный лагерь Витцендорф… В лагере военнопленных в настоящее время размещены только 5000 русских. Лагерь и охранный батальон из-за сыпного тифа заблокированы.

21.1.1942. Лагерь военнопленных находится  в 1 км от села. Он еще не закончен. Прошлым летом русские жили в землянках. Они содрали и съели кору со всех деревьев. До сегодняшнего дня от сыпного тифа умерли 12000, в январе пока 1800. Сейчас в день умирает около 100 пленных, сегодня умерли 94.

25.1.1942. Минус 12 градусов.

26.1.1942. Прошел в первый раз через лагерь военнопленных. Мертвых русских несут мимо нас и обнаженных складывают в отдалении прямо на снег. Назавтра их погрузит и увезет похоронная команда. Прививка от сыпного тифа стоит 170 марок, мне прививку не сделали.

27.1.1942.  Как дошло до таких массовых смертей? Русских поначалу специально морили голодом? Хотели избавиться от такого большого количества пленных? Сейчас их откармливают, даже если по нужде, а не по доброй воле им дают только брюкву и картошку. Сначала, когда приходилось жить в землянках, они вообще не получали мяса. Жуткие вещи рассказывали мне сослуживцы из моей роты, вполне спокойные по характеру  и заслуживающие доверия. Будто бы имели место случаи каннибализма (… не читаемо — В.Т.). Находили трупы, у которых из бедер были вырезаны большие куски мяса, а в котелке одного русского — 2 человеческих уха.

Комиссары и политруки «по приказу свыше» изымались из лагеря.  Шептались, что их отправляли в Ораниенбург, где расстреливали конвейерным способом. Расстрел происходил быстро. Отобранные вставали под аппарат, выглядевший как прибор для измерения роста и сразу получали пулю в затылок. Я слышу такие рассказы от старослужащих ополченцев, и доверие, которое они ко мне проявляют, меня радует, но я не знаю,  чему из всего этого можно верить. Видимо, нужно признать, что Ораниенбург – не дом отдыха для комиссаров.

В нашем лагере военнопленных также, по-видимому, были случаи заболевания чумой. Мертвые с совершенно черными ногами. В отличие от немецких солдат, сыпной тиф у русских имел совсем другие симптомы.

… Все трупы были полностью раздеты, замазаны испражнениями, и настолько истощены, что можно было пересчитать ребра. Летом прошлого года максимальное число умерших за один день составляло 400 человек. Сегодня умерли 101. И 65 больных прибыло из рабочих команд – умирать.

Во второй половине дня я ходил вместе с похоронной командой на кладбище. Мужчины, распределенные на эту скорбную работу, были единственными, кто получил прививки от сыпного тифа. Моего товарища, лейтенанта Х. (пастор),  невозможно было уговорить поприсутствовать на погребении. Признаюсь, что утонченному человеку такое зрелище может быть слишком. Но летописцу нужно и должно это видеть. Кроме того, начальник должен представлять работу своих подчиненных. Кладбище посереди степи, в стороне от дороги на Мунстер, уже приняло 13000 умерших. До начала массовых смертей хоронили поодиночке, каждого в отдельном гробу, на каждой могиле было указано имя… Когда число умерших возросло, пустой гроб привозили с кладбища обратно. Потом в общую могилу хоронили по 100 трупов, и для картотеки хватало простого креста с номером. Военнопленные могильщики кирками и лопатами старались врубиться в промерзшую землю. Когда я ждал у открытой общей могилы, приехала последняя в этот день повозка. Как волжские бурлаки тянули лодки, так около 20 военнопленных тянули повозку, доверху нагруженную обнаженными трупами. Руки и ноги свешивались через борта.

И потом разгрузка! Окоченевшие тела, тощие скелеты, с грохотом падали вниз.  С треском ударилась об лед голова, и чудо, что она осталась на месте. Один труп соскользнул по колесу в сидячее положение и мотал остриженной наголо головой — комичное зрелище, как в фильме-сказке «О том, кто ходил страху учиться». Пустая повозка после разгрузки ехала по куче трупов, так что заледенелые конечности издавали треск. Совершенно безучастно бросали «Иваны» из похоронной команды «своих» мертвецов в открытую общую могилу, и если для укладки не хватало рук, то на помощь приходили ноги. Однажды случилось, что одного русского погрузили на «тележку для мяса» как умершего, а с кладбища он вернулся пешком. Другой, лишь на три четверти мертвый, еще шевелился. Недостающую до того света четверть, должно быть, добавил один из Иванов каблуком своего сапога. Я верю в таким чистосердечным рассказам старослужащих о том, что они пережили. Один профессиональный фотограф заснял на кинопленку одни такие «торжественные похороны» русских и потом вечерами тайно показывал в бараке этот фильм своим товарищам. При этом он забавлялся тем, что крутил фильм в обратную сторону, так, что все сброшенные в общую могилу русские снова вставали и весело приземлялись обратно в «тележку для мяса». Конечно, это не осталось тайной, и фильм был немедленно изъят.

1.02.1942. Вчера умерли 53 пленных, из них 13 при дезинсекции. Они не перенесли горячей воды и разницы температур.  Большинство умерших вытащат завтра из бараков ревира. Сегодня утром мимо меня прошел строй больных, примерно 50 человек. Прежде, чем их разместят в «ревирных» бараках, они должны были пройти дезинсекцию. Это фигуры со впалыми глазами, бледными лицами, большими кругами под глазами, у которых на лицах уже была написана смерть. Уничтожение вшей длится 2 часа. В это время бедные парни сидят голые в, правда, отапливаемых сушилках. Печальное зрелище эти смертные караваны сегодняшним воскресным утром.

12.02.1942. Лагерь площадью 80 га… В декабре одного военнопленного повесили на виселице — во время побега он убил супружескую пару путевых обходчиков.

Сегодня в час ночи вытащил одного нашего часового из полицейского барака, где этот собрат легкомыслия грелся и набивался в друзья к Иванам. Я доложил о нем и послал его сегодня же на дезинсекцию. В батальоне уже достаточно умерших от сыпного тифа… Сегодня похоронили 26 пленных. Прибыли 18 больных из Бремена. Сейчас, когда я это пишу, мимо моего окна снова проносят на носилках около 10 мертвых русских. Их положат на лагерном участке II B голыми на снег к еще дюжине других и завтра рано утром отвезут на кладбище....

Вовсе нередки случаи, когда русские пытаются бежать, но в каждого, кто пересекает предохранительную колючку, немилосердно стреляют. Однажды 9 пленных, воспользовавшись тем, что на 5-й вышке никого не было, пролезли под разделительную колючку и перелезли через внешнее ограждение. Они оставили лестницу и доску. Прошлым летом грозовой ночью большая группа пленных прорезала внешнюю колючку и вырвалась на свободу. В декабре пятеро русских было расстреляно охранниками за угрозы и бросание камнями… 30 русских умерли.

22.02.1942. На небе яркий полумесяц, так что  легко найти каждую тропинку, часовых видно издалека. Около полуночи вместе с проводником служебных собак и его ротвейлером Дроллем я обхожу лагерь. В русской кухне в печке горит огонь, варится и распространяет вонь неизбежная ежедневная брюква. Позади I-го участка лежат голые и ничем не прикрытые тела умерших сегодня. Всего до сегодняшнего дня в лагере умерли 13262 человека. Из труб бараков военнопленных вылетают искры от сжигания прессованного угля. Наш контрольный обход проходит мимо виселицы. Безветрено, совсем не холодно, покрытый снегом ландшафт расстилается под ясным лунным светом. Можжевельники стоят будто неподвижные воины. Время от времени часовые на вышках играют светом прожекторов. В три часа ночи луна зашла. Позади карцера, огражденного колючей проволокой дополнительно, Дролль внезапно становится неспокойным, принюхивается и тянет поводок. Что-то не так. Снимаем с предохранителя пистолеты и позволяем собаке вести нас. В самом деле, перед внешней колючкой лежит и не шевелится сгорбленный человек – умерший арестант, которого положили в снег.

10.03.1942. Снова умер от сыпного тифа солдат охраны. В батальоне 19 умерших и 50 больных. В лагере военнопленных 14329 умерших. В лагере числится  2500 военнопленных, из которых 350 отправлены в Бремен и 600 в другие места. Отправка являлась главной и государственной задачей. Когда я одному Ивану дал (разумеется, тайно) пару сигарет, он улыбнулся и сказал по немецки: «Большое спасибо.»

14.03.1943. Минус 10 градусов. Умерло 20 русских.»

Когда на больничном

Сижу-лежу, потихоньку систематизирую данные на компьютере. Много чего храню, в том числе свою старую переписку. Иногда прочтёшь своё же письмо семилетней давности и сам себе удивишься, как же много всего успевала помимо работы:

"Теперь, как прошли эти две недели. Сразу после моего отъезда заболели родители – одна из сиделок подхватила грипп или ОРЗ и заразила их. Маме пришлось ставить антибиотик, так как была опасность воспаления легких (точный диагноз поставить трудно, так как дыхание у нее неглубокое, трудно прослушать). Вобщем, одна неделя прошла в организации их лечения, беспокойстве и телефонных звонках по нескольку раз в день. А еще у них  меняли трубы на кухне, в ванной и туалете. Это было ужасно: несколько дней они жили без унитаза и воды. Даже сливать ничего никуда было нельзя. Мне и в страшном сне такое трудно представить. Но ничего, прорвались и тут. Спасибо сиделкам, выдержали. Народ у нас закаленный.

Много было хлопот по помощи участникам форума. Одна семья из Выборга ездила на найденную мной могилу отца/деда/прадеда в Германию. Всей семьей: дочь, внучка с мужем и правнучка. Меня с ними не было, но организовала им сопровождение в лице бургомистра этого городка и журналисток местных газет. Пришлось писать разные письма, созваниваться и т.д. Все прошло очень хорошо, все довольны, и мне радостно. Бывают же такие семьи! Причем, они мне позвонили уже из Германии, после посещения кладбища, поблагодарили. Одной женщине нашла могилу деда в Норвегии – тоже было много переписки в старании найти для нее хорошее фото памятника. И еще одной семье из Одессы помогаю подготовиться к посещению кладбища в Германии. А на днях меня разбудил звонок из Рязани – позвонила пожилая женщина, которой я помогала найти информацию о ее погибшем в плену отце. Я уж думала всё — дело закончено, а она наговорила мне таких приятных слов, что хочется сделать ей еще что-то приятное. У нее такая история: ей было 9 лет, когда ее отец ушел из Москвы на фронт в составе народного ополчения. Она хорошо помнит его проводы на вокзале. Всю жизнь его искала, и эти поиски привели ее в начале 2000-х годов в Вайден (где я была на конференции). Она послала письмо в вайденский городской архив, но ответ тогда ей дали отрицательный. В конце прошлого года руководитель исторического отдела это старое письмо обнаружил и сообщил мне. В ОБД Мемориал нашлась персональная карточка и другие записи (с искаженной, правда, фамилией), но, главное, сохранилось фото отца на карточке. Так вот, дочь отца на этом фото не узнала, ее сын даже заказал специальную экспертизу, которая подтвердила, что это ее отец. Плен менял до неузнаваемости. Жалко, что отдельного захоронения найти не удалось, есть только монумент в чешском городе Соколов – всем погибшим в Фалькенау (филиал Вайденского шталага). Дочь мечтает поехать туда, но здоровье и финансовые затруднения не позволяют. Написала письмо об этой истории в «АиФ Рязань», и – о чудо, редакторша приходила к ней, беседовала. Это я уже из телефонного разговора узнала. "

А потом вышла статья в АиФ Рязань, вот она:

И с семьёй Маи Владимировны я до сих пор в переписке.

Я хочу, чтоб в синем море не тонули корабли

Обжигающее солнце и ослепительную синеву морской глади бухты Гранд Харбор оживляют сегодня гудки многоэтажных кораблей, да дважды в день звук пушечного выстрела, раздающегося с салютной батареи Ласкариса.

Но 75 лет назад вода в бухте вскипала от падающих бомб, а воздух оглашался грохотом зениток. Важное стратегическое положение Мальты, позволявшее контролировать, как с моря, так и с воздуха, поток немецких военных кораблей, доставлявших пополнение и  амуницию к театру военных действий в Северной Африке, поставило Мальту под удар немецкой авиации. Немцы считали, что после массивных бомбежек 1942-го маленький остров уже не оправится. Но англичане, владевшие Мальтой с 1814 года, думали иначе. В средневековые казематы под батареей Ласкариса, названной в честь магистра мальтийского ордена, было перенесено командование королевским средиземноморским военно-морским флотом. На островах установили радарные станции, доставлявшие информацию в командный пункт. Эта информация обновлялась каждые пять-пятнадцать минут и использовалась как в морской, так и в воздушной защите острова. Помимо радаров, которые в то время были не столь совершенны и точны, в наблюдениях за воздушной обстановкой участвовали обученные добровольцы-мальтийцы, умевшие по звуку и очертаниям определить тип приближающегося самолёта.   Количество работавших в подземельях Ласкариса людей достигало 1000, включая 240 солдат. Отсюда в 1943 году руководили операцией «Хаски» (инвазия союзнических войк на Сицилию) генерал Эйзенхауер, фельдмаршал Монтгомери, адмирал Каннингем.

Средневековые бункеры, расположенные под громадным слоем камня и земли, были абсолютно безопасны для находившихся в них людей. Для простых мальтийцев все было гораздо страшнее: под бомбежками погибло 7000 жителей, в том числе и добровольцев-наблюдателей,  – почти 2% населения острова. Об этом сегодня напоминает возвышающийся над бухтой мемориал. Стоя здесь наверху и окидывая взглядом необычайной красоты бухту, мечтаешь, чтобы в мире никогда не было войн, не гибли люди, и в синем море не тонули корабли.

---------------------

С 1967 по 1977 годы в бункеры Ласкариса использовались НАТО, в 1992 году их открыли для посещения публики. Бункеры располагаются под этой массивной каменной башней:

Выше, над башней, находится салютная батарея Ласкариса:

Один из входов в туннель, ведущий к бункерам:

В этой комнатке заседал возглавляемый Эйзенхауером штаб по руководству операцией «Хаски»:

Эйзенхауер на Мальте:

Одно из рабочих мест телефонистов:

По картам отслеживалась оперативная ситуация:

Актуальность сведений помогали определить специальные часы:

Таблицы по определению типов самолетов, вражеских и дружественных:

Учебник по анатомии самолёта:

Мемориал в честь погибших во вторую мировую мальтийцев:

Мирные корабли со всего света в Гранд Харборе:

Интересно, сколько ещё у него этажей под водой?