Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Мамин рассказ о начале войны

21 июня 1941 года в школе был выпускной вечер, гуляли до поздней ночи. А утром, 22-го, разбудила мама и сказала, что началась война с немцами. 

У меня, как закончившей школу с отличием, было право поступать в любой институт без экзаменов. Давно уже был выбран медицинский, в Сталино (сейчас Донецк). Отослала туда документы, вскоре пришел вызов. 

Collapse )

9 мая: велопробег на мемориал

Готовилась загодя: баночку для цветов оформила, накануне срезала букетик тюльпанов на поле — уже все там почти отцвели, выбирала с ещё нераскрывшимися бутонами, чтобы подольше постояли, а со строчками в голове проснулась за три дня до поездки.

Карту же местности взять с собой забыла. Но я люблю немного поплутать и поспрашивать у прохожих дорогу.) К тому же, если б не заблудилась, не въехала бы на горку, с которой открываются такие виды.

Collapse )

Одна ложка - три судьбы

Эту историю рассказал мне Геннадий Владимирович Полубедов - увлечённый поисковик из Пятигорска. Мы никогда не встречались и знакомы лишь заочно по одному поисковому форуму. Благодарна, что Геннадий Владимирович время от времени делится со мной своими находками и результатами. Недавно он рассказал, что калининградские поисковики подняли останки советского солдата, погибшего в Великую Отечественную. При нём была найдена серебряная ложка с фамилией-именем-отчеством и двумя наградами - медалью за отвагу и орденом Славы третьей степени. Казалось бы, всё очевидно, и поиск будет очень коротким. Но по номеру ордена Славы быстро установили, что принадлежал он сбитому немцами и попавшему в плен лётчику, который в войну выжил. Его родственников, не знавших об этой награде, удалось найти, и орден вернётся к ним. Кропотливая работа с архивными документами позволила Геннадию Владимировичу установить и владельца серебряной ложки, который скончался от ранений в одном из госпиталей и был похоронен в Крыму, и его родственников. И лишь найденный под Калининградом солдат пока доподлинно не известен. По догадкам Геннадия Владимировича красноармеец мог быть в том же госпитале, что и владелец ложки, и она перешла к нему «по наследству» после смерти владельца, а орден Славы, по-видимому, отобранный немцами  у сбитого лётчика, мог быть найден солдатом после отступления немцев на месте лагеря военнопленных (шталаг IA Штаблак) на территории нынешней Калининградской области, в котором лётчик мог находиться после пленения до отправки в Германию. Не сомневаюсь, что поисковикам удастся выяснить и имя красноармейца, и его боевой путь. Целиком эта история опубликована в февральском номере крымской газеты «Авангард», вот она:

Collapse )

Весточка из 41-го

«Здравствуй дорогая мама и дорогая сестра Верочка. Шлю я вам свой сердечный привет и от души желаю всего наилучшего в жизни. Дорогая мама, нахожусь город Прилуки Черниговской области. Сейчас выезжаем. Мама, пока жив здоров и вам того желаю. Шлю привет Лёне и его семье. Передайте привет Марии. Мама, очень скучно, все время в дороге. Плохо то, что от вас никакого известия не получу. Мама, адреса не могу дать, потому что мы не находимся на одном месте. До свидания

Могила дяди Сергея и погибших вместе с ним товарищей.
Могила дяди Сергея и погибших вместе с ним товарищей.

Эта почтовая карточка послана 25 августа 1941 года дядей Сергеем моим бабушке и маме по пути на фронт. Последняя весточка от него. Он погиб 17 января 1945 года в плену. Десять лет назад разыскала его могилу в небольшом немецком городке земли Северный Рейн-Вестфалия, где мы по удивительному стечению обстоятельств прожили семь лет всего в каких-нибудь ста сорока километрах от этого городка, даже не подозревая о существовании дядиной могилы. 

Считаю, что своей жизнью обязана в том числе дяде Сергею, которого никогда не видела и знаю лишь по маминым рассказам, так как именно он в конце 1920-х настоял на переезде семьи из бедной костромской деревни в украинский Краматорск, когда его младшая сестрёнка Верочка – моя мама, заболела такой же тяжёлой болезнью, от которой умер их брат Федя – костромской учитель. Пропала бы и мама, если б не Сергей, не переезд в Краматорск и не тамошние врачи.

Collapse )

Для нас вы мальчишки всегда

Не могла я к ним не поехать, тем более, что со дня открытия этого мемориала шесть лет назад, приехать сюда в пасхальные праздники - неважно, по какому календарю, стало уже нашей семейной традицией. Протереть плиты, чтобы фамилии молодых советских офицеров, расстрелянных здесь гестаповцами в 1941-42 гг,  ясно проступили сквозь пыль забвения, поставить цветы и поклониться этим мальчикам, многие из которых не успели стать мужьями и отцами. 

Правда, впервые еду к ним одна, на велосипеде, что хоть и недалеко – 11,5 – 12 км, но не очень соответствует моей теперешней физической кондиции. Поэтому так нужны были две моих тренировочных поездки. 

На багажник – три литра воды в двух бутылках и только что срезанные на ближайшем к дому поле тюльпаны. Кручу педали сосредоточенно, не отвлекаясь ни на какие красоты, ведь день уже клонится к вечеру.

Вроде, нигде не заблудилась. Тут тихо, пустынно, и я сразу принимаюсь за дело. 

Collapse )

Чешский город Соколов

В субботу, 28-го, заботливые менеджеры санатория освободили мне время от процедур для возможной экскурсии. Но я отказалась от всех предлагаемых, не поехав ни в Прагу – бывала уже, ни в Мариенбад – побываю ещё когда-нибудь, запланировав ещё дома поездку в находяшийся всего в 15 минутах езды от Карловых Вар шахтёрский городок Соколов. 75 лет назад название города звучало по-немецки как «Фалькенау», ведь Falke в переводе с немецкого «сокол». Но это было трагическое переименование и чудовищная история. Во время войны в Фалькенау фашисты устроили лагерь для советских военнопленных. Голодных больных людей посылали на работы в местные шахты для добычи угля. Те, кто ещё хоть как-то был способен на эти работы, направлялись в рабочие команды поближе к шахтам, а в лагере оставались измождённые и истощённые люди, в большинстве своём уже больные туберкулёзом. Они не получали никакого лечения, хотя официальное название было «лагерь-лазарет». В этом «лазарете» за военные годы погибло более 2200 наших военнопленных.

И я непременно хотела посетить то место, где был лагерь, и мемориал на месте массовых захоронений, и местный музей. Тем более, что с директором музея, Михаэлем Рундом,  познакомилась по переписке несколько лет назад, занимаясь поиском отца Маи Владимировны Шлыковой из Рязани – Владимирова Фёдоровича Генинга, который в 1941 в составе московского ополчения ушёл на фронт и пропал без вести. Историю его поиска я уже рассказывала https://turova-varvara.livejournal.com/34357.html

В 2011, через 70 лет после начала войны,  выяснилось, что Владимир Фёдорович погиб в Фалькенау на Эгере. С Маей Владимировной мы до сих пор в контакте, ей уже 88 лет, и она, к сожалению, сама не может побывать на могиле отца. И я решила съездить туда вместо неё и прислать ей потом фотографии. Когда расспрашивала на рецепции своей гостиницы от том, как мне лучше добраться до Соколова, выяснилось, что рецепционистка Лидия – соколовчанка. Она рассказала, что в прошлом году присутствовала на открытии мемориала и что к этому событию была выпущена книга, которую, конечно, мне захотелось заполучить для Маи Владимировны. Лидия посоветовала мне обратиться в российское консульство в Карловых Варах, что я и сделала, поговорив с сотрудниками по переговорному устройству у ворот консульства. Мне сказали, что книги о мемориале нет, а есть лишь альбом обо всех мемориалах карловарского края, и я, не видя его, решила, что это не то, что мне нужно. Напрасно, как потом оказалось.

Директор музея Михаэль Рунд, несмотря на свой начавшийся отпуск, встретил меня на вокзале на своей машине и сразу повёз к мемориалу. Там нет индивидуальных могил, но благодаря рассекречиванию военных документов архива Российского Министерства Обороны и работе нашего консульства, имена погибших теперь установлены и выбиты на плитах. До прошлого года здесь была лишь лужайка и стела.


Collapse )

Пользуясь случаем, всех зашедших с Рождеством!

На мемориале

Это уже стало нашей традицией: на католическую Пасху посещать мемориальный комплекс, открытый 5 лет назад. На этом бывшем эсэсовском стрельбище во время войны расстреляли четыре тысячи советских офицеров. Их целенаправленно отбирали в лагерях военнопленных – в первую очередь командиров, политруков, коммунистов, евреев. Привозили в концлагерь Дахау, оттуда, на грузовиках, на стрельбище Хебертсхаузен. Приказывали раздеться догола, приковывали к столбам и стреляли по ним из автоматов, как по мишеням.




Из воспоминаний выжившего узника, Вениамина Михайловича Тёмкина: «Привезли нас на широкий двор, с одной стороны которого большие железные ворота. Напротив ворот — высокая длинная каменная стена, вся забрызганная кровью. С обеих сторон двора — насыпь высотой 3-4 метра, на ней стоят эсэсовцы с винтовками и пулеметами. Во дворе также много эсэсовцев и гестаповцев в военной и гражданской одежде, в шубах — было очень холодно, мороз. Гестаповцы через переводчика дали команду всем раздеться догола и построиться по пять человек в ряд лицом к воротам. Эсэсовцы в гражданской одежде подходили к каждому, спрашивали его фамилию, что-то отмечали в списке и отправляли большинство становиться к воротам также по пять человек в ряд, а некоторых — отправляли стоять к стене в одну шеренгу, лицом к воротам.
Collapse )

23 февраля

Папа всегда стеснялся, когда его поздравляли с 23 февраля. «Я же не служил и не воевал», - говорил он. Праздник, и правда, раньше назывался днём Советской армии и Военно-морского флота, это уж много позднее его переименовали в День защитника Отечества.

В 1941 году папа получил свидетельство об окончании семи классов и поступил в Свердловский электромеханический техникум на ул. Декабристов (впоследствии в этом здании располагался университет марксизма-ленинизма). Но в этом же году вышло постановление правительства о приостановлении работы техникумов, и учеба не состоялась. 9 февраля 1942 года он был принят на работу в сталефасонный цех  Уралмашзавода.  Цех прозводил башни для танков Т-34: формовали по модели, потом отливали. Не остывшие и не очищенные от формовочной земли детали танка имели вполне мирное применение - на них рабочие пекли картошку. Потом землю выбивали, поднимая половинку опоки (раму с формовочной землей) при помощи крана. При отливке танковых башен образовывался пригар, обрубать который зубилом и пневматическим молотком было задачей обрубщиков. Для этого залезали внутрь башни. Работа очень вредная - все обрубщики со стажем заболевали силикозом легких и рано умирали.

Папа же работал вместе с отцом на верстаке, который стоял в будочке, отгороженной внутри сталефасонного цеха. Ремонтировали редукторы, регулирующие давление газа в резаке металла. Было человек 10 газорезчиков, которых надо было бесперебойно и круглосуточно обеспечивать инструментом. Работали по 12 часов: дед - в первую, папа - во вторую смену. Рабочим выдавали талоны в столовую, которая находилась в примечательном здании гостиницы «Мадрид»,  построенной в 30-е годы для приезжавших на завод Уралмаш иностранных специалистов. Во время гражданской войны в Испании сюда должны были привезти из Мадрида детей бойцов сопротивления. Детей доставили, но разместили в других гостиницах, а название так и осталось. Папа рассказывал, что в столовой всегда «дежурили» люди, охотившиеся за недоеденным супом или другими остатками еды – время было очень голодное. И всё-таки молодость есть молодость. На заводе в паузах включали патефон и устраивали танцы!

В 1942 году вышло постановление о восстановлении техникумов, и папа,  продолжая работать на заводе, поступил в Уралмашевский вечерний машиностроительный техникум. В апреле 1944 ему исполнилось 18 лет, но рабочих Уралмаша в армию не забирали – очевидно, танки были нужнее.

Папы не стало четыре года назад. Конечно же, 23 февраля – это и его праздник. Всегда помню об этом.


Папино свидетельство об окончании школы-семилетки, выданное за две недели до начала войны






Слева направо - улица Машиностроителей, гостиница "Мадрид" и бульвар Культуры на Уралмаше.


24 августа 1948 года

Дети солнечно-рыжего мёда

Мне давно хотелось вновь посетить могилу дяди Сергея. Прошло восемь лет с тех пор, как я её разыскала и побывала в первый раз (https://turova-varvara.livejournal.com/16816.html ). И когда в прошлом году я узнала, что очередная математическая конференция из мной посещаемой серии в июле этого года пройдёт в Эссене, сразу решила во что бы то ни стало принять в ней участие, ведь Херне всего в получасе езды от Эссена.

Отзвучали последние доклады, и жарким пятничным днем 27 июля поезд везёт меня в направлении Херне. Мелькают станции с такими знакомыми названиями – Гельзенкирхен, где меня когда-то «приговорили» к денежным выплатам в результате борьбы за пару архивных страниц, - Реклингхаузен, с вдоль и поперек исхоженным мною кладбищем советских военнопленных, на котором увлеченную фотографированием могил новоиспеченную поисковичку, чуть не закрыли однажды вечером; здесь же была и уже не существующая угольная шахта, где работал дядя Сергей, и их разбомбленный январской ночью 1945 года барак. Кончается один городок и тут же, безо всякого промежутка, начинается другой. Плотность застройки в Рурской области, пожалуй, как нигде в Германии.

И вот я на центральных улицах Херне. Покупаю свечу, спички, цветы и иду по длиннющей Вишерштрассе в сторону южного кладбища. Пустынно. Да и кто в 37 градусов высунет на улицу нос? Сомлевшее от жары притихшее кладбище. Газон мемориального участка высох и покрыт крылышками лип, в спасительной тени которых можно погрузиться в тишину, нарушаемую лишь жужжанием пчёл. А вдруг это и правда, как считал Платон, воплощенные в священные крылатые существа души умерших?...

Дети солнечно-рыжего мёда
И коричнево-красной земли -
Мы сквозь смерть во плоти проросли,
И с огнем наша схожа природа.

(Максимилиан Волошин)


Городок Херне.


Collapse )

Они живут

Струится сок по кольцам, оживляя

Воспоминания давно прошедших зим,

Напоит ветки, влагою лаская,

Сосками почек выкормит листы.

И запоют каштановы гармошки,

Расправив клейкие зелёные меха,

Шершавый рэп и плавного немножко,

Приплывшего по кольцам сквозь века.


Но есть одна в сумятице мелодий -

Печальна и торжественно-чиста,

Как реквием она по веткам сходит,

Скользит по нотным жилочкам листка.


По тем она, чьей кровью пропиталась

Корнями перевитая земля,

Чьи жизни здесь о пули разорвало,

Но души… их убить нельзя.


Они живут — ничуть не постарели,

По правнукам тоскуют с Высока...

Их голоса, в весны вплетаясь трели,

Парят в рядах Бессмертного Полка.

Мемориал этот открыли 4 года назад, с тех пор мы и бываем здесь ежегодно, чаще всего на Пасху. И нынче — тоже. Тихо тут, птицы щебечут. А в 1941-42-ом на эсэсовское стрельбище сотнями свозили отобранных в лагерях советских военнопленных офицеров — политруков, коммунистов, евреев… Их раздевали, привязывали к специально врытым столбам, как мишени, и убивали, тренируясь в стрельбе. Потом увозили тела обратно в находящийся неподалёку концлагерь Дахау, чтобы сжечь в тамошних печах. Около четырех тысяч советских офицеров уничтожили. Восстановлены имена примерно девятисот. Это был проект сотрудников мемориала Дахау. Непросто он дался. Ведь одно время хотели здесь что-то вроде заповедника для пчёл устроить. Вот переведенный мной отрывок из немецкой газеты:

«Территория в 8 гектаров после войны была взята в собственность американскими войсками и использовалась ими снова в качестве стрельбища. В 50-е годы полигон отдали под управление министерства финансов вольной земли Бавария, чьим намерением, очевидно, было предать забвению памятное место и произошедшие там события. В течение десятилетий территорию намеренно запускали, чтобы превратить её в природоохранное место обитания диких пчел. В бывшем помещении эсэсовской охраны стрельбища город Дахау разместил бездомных, которые живут там по сей день и используют бывшее стрельбище как место выгула своих собак.

Collapse )