Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Уже с пяти утра мне не спалось...

Продолжение, начало 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11

14/X-51 г.

«Здравствуй, Лёня! 

Вот и кончилась моя студенческая жизнь! Вчера в 4 часа дня состоялась защита. Я, конечно, очень волновалась. Уже с 5 часов утра мне не спалось и, чтоб успокоиться немного, я занялась чтением художественной литературы (сейчас читаю «Бурю» Лациса). Но волновалась, оказывается, зря. Всё прошло очень хорошо. Рецензия была у меня хорошая, а защитила на «отлично». Со мной защищался ещё один молодой человек – москвич. У него была отличная рецензия, но защитил он на тройку. Я защищала первая. Доклад делала 20 минут, а потом минут 15 задавали вопросы. Так как мы защищали в этом учебном году первые, то всему был придан торжественный вид. Даже пригласили фотографа, и нас засняли около своих проектов с указкой в руках. Всё, над чем так долго трудились, было сложено в угол и теперь никому не будет нужно. Когда возвращались в общежитие, то мне всё казалось, что я что-то потеряла, т.к. ехала первый раз за все пребывания в Москве с пустыми руками.

Мама защищает диплом, 13 октября 1951 года.
Мама защищает диплом, 13 октября 1951 года.

Вечером мы с Валей устроили для всего студенческого коллектива (а у нас всего 8 человек) небольшой студенческий ужин, который прошёл очень весело. Произносили много тостов, и среди них один был произнесён за самого близкого мне человека. Теперь, Лёня, домой попаду, наверное, числа 20. Очень ещё хочется побыть немного в Москве. Сегодня должна навестить одну свою подругу детства. Она закончила здесь Институт цветных металлов и осталась работать в этом же институте. 

Collapse )

«... давай поступим на курсы кройки и шитья»

Продолжение, начало 1, 2, 3, 4, 5, 6.

Лето и ранняя осень 1951 года. Какими они были? Вот некоторые значимые события этих месяцев.

26 июля 1951 года. Во время раскопок в Новгороде ... обнаружена первая берестяная грамота. За три года их было найдено 106 штук. Самые древние относились к одиннадцатому веку, поздние - к 16 в., а основная масса - к 14 в. Буквы на бересте были процарапаны особыми костяными инструментами, которые также были найдены при раскопках. Большинство обнаруженных грамот были частными письмами...

5 августа 1951 года. Всемирный фестиваль молодежи, грандиозная встреча юношей и девушек, придерживающихся коммунистических убеждений, открывается в Восточном Берлине.

18 августа 1951 года. Открытие Кутаисского автомобильного завода. Наряду с МАЗом этот завод по производству грузовиков позволил уже в 50-е годы в целом удовлетворить потребности экономики в грузовых автомобилях.

26 августа 1951 года. В Париже демонстрируется искусственное сердце.

31 августа 1951 года. В Дюссельдорфе, Западная Германия, поступает в продажу первая долгоиграющая грампластинка со скоростью вращения 33 1/3 оборота в минуту.

В Москве 1951 года жарко – «температура в июле достигает 34-х градусов. Этот рекорд продержится почти шесть десятилетий и будет «побит» удушливо-страшным летом 2010 года. Несмотря на погодные катаклизмы, планы партии воплощаются в жизнь. Открывается станция метро «Аэропорт», ударными темпами идет строительство жилых домов, возводятся московские высотки и здание МГУ на Ленинских горах...»

http://уссср.рф/story/1951/

19 августа 1951 года

«Здравствуй, Лёня!

Сегодня получила от тебя долгожданное письмо, а т.к. я хочу получить следующее письмо скорее, то ответ пишу сразу же.

Collapse )

«Завтра утром буду в Сталинграде, городе-герое...»

Продолжение, начало 1, 2, 3.

1/vi – 51 г.   

«Здравствуй, Лёня!                                                                          Москва

Сегодня получила твоё письмо от 24/v. Очень рада, что у тебя полностью закончено с огородной кaмпанией. Теперь ты больше будешь уделять внимания учебе, немножко отдохнешь также и физически.

Все-таки жаль, что твой отпуск так прошёл. Судя по твоим письмам, я думаю, что ты совсем за свой отпуск не отдохнул. А ведь нужно было хорошенько отдохнуть и набраться сил на целый год.

Леня, благодарить меня за выполнение такой маленькой твоей просьбы не стоит, если хочешь, то лучшей твоей благодарностью для меня будет, если я получу в следующем письме твою фотокарточку. 

Ты спрашиваешь о моих успехах. Можно сказать, что успехов, как таковых, пока ещё нет. Начала считать спецчасть. Сделала почти половину, пошла на консультацию 28-го, а консультант предложил посчитать другим способом. И при том еще послал консультироваться к другому преподавателю, т.к. говорит, что по вращающимся печам он не специалист.

А этот преподаватель (некий Симвулиди) бывает только по пятницам. Можешь теперь сделать заключение, сколько теряется зря времени. И не только времени, а ещё и нервов. Правда, до пятницы я не бездельничала, но настроение было очень плохое, а следовательно, и производительность небольшая.

Сегодня в 8 часов вечера иду на консультацию.

Но, Лёня, я не совсем отчаиваюсь. Успею – закончу в июне, а нет, так съезжу еще раз недели на 2 в конце сентября.

Collapse )

Весна 1951 года: движение вперёд и будет вперёд

(продолжение, начало тут)

«Свердловск, 7 мая 1951 г.

Добрый вечер!

Здравствуй, Вера!

Пишу неочередное письмо, т.е. не получив от тебя ответа на свое второе письмо.

...

Хочу, Вера, обратить твое внимание на плохие мои сдвиги по институту. Трудно дается мне эта злополучная аналитика. Уже боюсь, что не осилю всё во время отпуска – еще надо сделать полностью две контрольные работы с проработкой совсем нового материала.

А время бежит быстро. 

Папа сидит в центре, за ним стоит Аким Михайлович - его отец, мой дедушка. Слева от папы Фёдор Петрович Пенькин - муж папиной двоюродной сестры Анны, а справа - армейский товарищ Фёдора Петровича.
Папа сидит в центре, за ним стоит Аким Михайлович - его отец, мой дедушка. Слева от папы Фёдор Петрович Пенькин - муж папиной двоюродной сестры Анны, а справа - армейский товарищ Фёдора Петровича.

Но как-то бы ни было, надо крепиться – Вере было труднее, да, да, насколько я узнал Веру – Вере было куда труднее, чем мне сейчас. Это просто моё малодушие.

Интересуюсь, Вера, как всё же ты устроилась? Все еще продолжается это «гостеприимство»?

Что нового видела в Москве – есть ли время изучать ее (ведь ты вызвалась быть экскурсоводом).

Какая погода стоит в Москве? (Здесь холодно, ночью еще подмораживает). Пиши, Вера, обо всем, сoобщай все новости, появляющиеся в твоей студенческой сегодняшней жизни.

Знание твоей жизни, твоих успехов будет подталкивать и меня – я постараюсь равняться по передовым.

...

Collapse )

Тридцатьчетвёрки

По телевизору сегодня показали фильм "Танки" про первые Т-34. В прошлом году в связи с 23 февраля я писала о папе – во время войны он работал на Уралмаше, производившем "тридцатьчетвёрки". А сегодня расскажу про его младшего брата – Фёдора. Дядя Федя тоже поступил на работу на Уралмаш годом позже папы, в июле 1943 года, когда ему ещё не было и 15-ти, и проработал там без 13-ти дней два года. В ту пору он был ещё школьником и пришлось ему нелегко. Сегодня, поздравляя его по скайпу (освоил на 92-ом году!), говорила с ним о том времени. Сначала он, конечно, как и мой папа, сказал, что, мол, не воевал же и в армии не служил, но потом немного разговорился. Больше всему ему помнится, как трудно было зимой, в 25-градусный мороз, приходить на работу к 6 утра, как всё время хотелось есть: «Но когда уже приходил в цех, в нашу будочку, где стоял отцовский верстак, было легче». 11 лет назад дядя Федя написал книжку о своей жизни.  Люблю её перелистывать, и в этот день хочу привести отрывок из неё:

«2 июля 1943 года отец устроил меня (в 14 лет) на работу в 41 сталелитейный цех (начальник цеха Справцев, зам. начальника Зверев) на Уралмашзавод своим помощником по ремонту газовой аппаратуры. Там уже работал и брат Леонид (мой папа – В.Т.). Втроём обслуживали круглосуточную работу газорезчиков. Поскольку вечерних школ в годы войны не было, а учебу мне бросать не хотелось, пришлось совмещать работу с учёбой в дневной школе. На завод я приходил к 6 часам утра, работал до 12 дня и к 2 часам шел в школу.

Летом, в дни каникул, работал по 8 часов. В годы войны на Уралмашзаводе на подсобных работах работало много узбеков. Им платили какую-то зарплату, но они старались её не расходовать, а копили для отправки домой. Естественно пухли от голода и часто умирали, не успев отправить деньги. Рабочие аббревиатуру УЗТМ расшифровывали как «узбек, здесь тебе могила». Наша мастерская выходила окнами на заводской двор и я, придя на работу к 6 утра, видел как узбеки в 7 утра, когда открывали проходную для всех, бежали по заводскому двору в столовую своего цеха и выпивали жидкую часть похлебки, которую оставляли квалифицированные рабочие, получавшие талоны на дополнительное питание.

Запомнился эпизод: в школе, где я учился, в это время на уроке по химии изучали гремучий газ (смесь горючего газа с кислородом). Решил проверить это на практике. Уговорил Леонида (работали в этот день с ним вместе в дневную смену). Взяли пустую банку из под американского жира (лярда), перевернули её вверх дном, поставили на резиновый коврик, наполнили её смесью кислорода и ацетилена через маленькую дырку с помощью горелки; сверху придавили стальными фланцами и подожгли. Как нас не покалечило и не убило – удача. Был сильный взрыв, банку разорвало на куски. Один фланец вылетел в окно, один ударил и помял умывальник, других не нашли. Леонида не задело, а мне закраина от банки, длиной 4 – 5 см, вонзилась в руку в районе локтевого сустава. Прибежали газорезчики, стали расспрашивать что случилось. Мы как-то отвертелись и просили ничего не говорить отцу, который работал в ночь. Когда почувствовал под спецовкой кровь, сказал Леониду, и он потащил меня в цеховой здравпункт. Он оказался закрытым, и мы побежали в общезаводской здравпункт. Там врач без лишних расспросов, очень удачно, как-то повернул этот кусочек в локте, вытащил его и отдал мне на память.

Запомнился ещё один эпизод: В кузнечнопрессовом цехе (рядом с нашим) надо было отрезать на какой-то крупной детали верхнюю часть (прибыль размером ≈ 100 х 50 см. Может, немного ошибаюсь). Такие крупные прибыля режут только кислородом прямо из баллона через редуктор. Кислород к месту реза подают по стальной длинной трубке (d = ½ дюйма). Трубка сгорает сама, плавит и выдувает с места реза шлак (сгоревший металл). Штуцеры к трубкам, на которые наворачиваются накидные гайки от шланга, идущего от редуктора, отец приваривал сам, ещё на своём участке. Отец в ту ночь работал один. Не помню, пишу по рассказу отца, на первой или второй трубке, она взорвалась в руках у газорезчика Никулина и оторвала ему пальцы. Была комиссия, отца куда-то таскали, но всё обошлось. Его вины комиссия не установила.

Во время работы иногда ходил на мартен, посмотреть, как работают сталевары, как разливают металл, и, главное, пить газированную воду бесплатно, но и без сиропа. На заводе проработал до 21 июня 1945 года (без 13 дней 2 года). 3 июля получил в школе аттестат зрелости с одной тройкой (по русскому языку).»

На фото дядя Федя (в центре) со своими школьными друзьями.



Сегодня ему 91 год. Пожелания от него (стихи одного из его друзей; записано в октябре 2019):



https://www.youtube.com/watch?v=MhbieEXGrHo

Вчера: капелька по капельке

Выгнала себя вчера в парк под моросящий дождик, по-скандинавски. А там эти чудесные капли — на оттаивающем пруду, берёзовых серёжках, сосновых иголках, напомнившие мне книжку из детства «Капелька по капельке» Марка Сергеева. Вот такая обложка у неё была:

Дети бросают в Байкал бутылку с запиской, и она путешествует водным путём по сибирским городам и посёлкам – по Ангаре, Енисею, пополняясь рассказами о Сибири – капелька по капельке. Учебник географии казался мне скучноватым, и иногда на уроках я пересказывала главы из этой книжки. Вот не могу вспомнить, как звали учительницу по географии, – ей нравилось и мне тоже.)) Имена учителей математики, физики, химии, биологии, истории вспомнила, а географички – ну, никак, заклинило. Буду дальше думать. Не может быть, чтобы не всплыло это имя из мелководья моей памяти). Надеюсь, что капли помогут.

Collapse )

А вы помните имена своих учителей?

День пионерии-2

Что-то пробило меня сегодня на воспоминания о пионерском детстве. Но в день пионерии – простительно). К тому же я была активной пионеркой.))

Не помню, как оказалась
председателем совета отряда – так тогда это называлось. Может, выбрали, а, может, и назначили. Меня это не слишком тяготило. Ну, разве что идти впереди отряда на школьном смотре строя и песни и что-то докладывать на пионерской линейке, — несколько напрягало. А всё остальное – весело и в радость. Особенно такие мероприятия, как сбор макулатуры и металлолома – соревнование между классами: кто больше. Для нас, выросших в районе с названием Вторчермет – по имени завода ВТОричной переработки ЧЕРных МЕТаллов, металлолом был не абстрактной кучей железа: однажды мы побывали на экскурсии на этом самом заводе и видели, как расплавленный - красный, а вовсе не черный металл, разливается по изложницам – зрелище, которое и сейчас, спустя десятилетия, невозможно забыть. У нас вообще был рабочий район, и, благодаря родителям одноклассников, мы видели и как работают ткацкие станки на камвольном комбинате, и как на заводе керамическом (почему-то тоже женщины) макают в глазурь тяжёлые унитазы и обжигают кружки (именно из таких кружечек, а не из каких-нибудь пижонских фужеров мы, кстати, выпили своё первое шампанское на выпускном))).

Пик нашей пионерской активности пришёлся на тот год, когда отряду-победителю  соревнования пообещали поездку в Ильменский заповедник, находившийся близ Миасса в соседней Челябинской области. Тогда, помню, я агитировала одноклассников особенно азартно.) Класс на этой почве как-то сдружился. Не знаю, откуда мы тащили все эти железки — вроде, в домах их было не очень много, но наша куча за школой росла быстрее других. Наверное, спасал частный сектор соседней к нашему Цыганскому посёлку Никаноровки – уж там-то всегда было чем поживиться. И мы победили! Радовались и предвкушали эту совместную поездку, но её всё откладывали-оттягивали, а потом и вовсе отменили из-за отсутствия у школы денег. В моей детской ещё голове никак это не укладывалось и было ужасно стыдно перед классом: ведь я же их агитировала и тоже что-то обещала. Это стало первым неприятным потрясением от общественной работы, но, к сожалению, не последним. В Ильменском заповеднике много лет спустя я всё-таки побывала, но это уже была командировка и совсем другая история.

А ещё были пионерские лагеря. Их я тоже любила. За лето – одна, а иногда и две смены (два родителя – две бесплатных путёвки), с перерывом на поездку к Азовскому морю всей семьёй. Лагерей этих было тогда видимо-невидимо. Вот, навскидку, только несколько всплывших названий: «Изумруд», «Спутник», «Незабудка», «Светлячок».

Там была настоящая пионерская романтика: костры, походы, песни под гитару   пионервожатого, «олимпийские игры». Ну, и шалости всякие, конечно. Например, в последнюю ночь перед отъездом после прощального костра, подложить под простыни мальчишкам веточки шиповника, а в отместку наутро найти свою обувку висящей высоко на берёзе. Или истратить остатки зубной пасты «Лесная» (была тогда такая зелёненькая – страшно полезная, наверное))) на прощальный макияж крепко спящих мальчишек, а то и самой проснуться разукрашенной.  Встреча с мамой и папой в родительский день и поедание привезённой ими черешни с клубникой, сидя вместе с ними на какой-нибудь полянке – казалось, они приезжают и уезжают в другую, очень далёкую от здешней, жизнь.)) А утренние линейки по протрубившему горну, ещё до завтрака, когда всё пропитано вкусом лесного,  загустевшего за ночь воздуха…

Там заводились и многолетние дружбы. С Галей Мушниковой из Староуткинска переписывались много лет. Наверное, это с ней меня однажды взяли в плен во время игры «Зарница»–уж слишком увлеклись сбором черники и не заметили неприятеля.) И, когда спустя пару лет вместе с сестрой гребли на лодках в многодневном походе по Чусовой, «заплыли» к Гале в гости. Став пионерками постарше, убегали в тихий час на речку или какую-нибудь полянку, усыпанную земляникой.

Ну, и Дом Пионеров, конечно, с его изостудией и любимым учителем – Александром Ивановичем. Здесь должен бы быть нарисованный им чёрной тушью и пером мой портрет в  профиль – серьёзная девочка-очкарик)), но его ещё предстоит разыскать, да и сохранился ли? Александр Иванович очень агитировал меня поступать в архитектурный, но я испугалась гипсов – их рисование мне казалось трудным и скучным, и в 9-ом классе я в изостудию больше не пришла. Да ведь и пионеркой к тому времени уже не была.

А тут я пока не пионерка, зато кукла — уже)), и, кстати, праздничная форма у нас и была такой, как на этом принесённом на врачебный приём пупсе.)

Родители


*

В 2006 году моей маме Вере Николаевне Туровой исполняется 85 лет, моему папе Леониду Акимовичу Турову - 80 лет. В честь их юбилеев - эта выставка.


Мама

У Никанора на заводе

Целый день огонь горит:

Лизавета глину топчет,

Никанор горшки кроит.

**

Такие частушки пели в деревне про родителей маминого отца Николая Никаноровича Казанкова. От этого занятия родителей (горшки - казанки) и пошла фамилия Казанковы: когда Николай в юности приехал на заработки в Питер, фамилии у него не было. Расспросили его хозяева, откуда он и кто родители, да и придумали фамилию. Стал классным маляром. Работал в Зимнем дворце. Про его трудолюбие тоже пели:

Дедушка Николай и бабушка Александра






У Казаночка под окошком

Расцвела черемушка

Раскудрявый Казаночек

Не вставай до солнышка.


Николай родился в 1880 году. Его жена - Александра Петровна - была ему ровесницей. В семье было 12 детей, мама - младшая. Родилась в деревне Заполицы Галичского района Костромской области 1 июля 1921 года. Дата рождения, конечно, не точная, так как летом, в страду, крестить детей было некогда, а осенью, когда выбирались в церковь, точного числа уже и не помнили. Наверное, поэтому праздником всегда был день ангела "Вера, Надежда, Любовь", 30 сентября.


                                                         Мама (крайняя слева в первом ряду) в киевской больнице

*В деревенском хозяйстве, кроме лошади и коровы, были курицы, кошка, овечки. Из овчины шили тулупы: для этого нанимали портного, который некоторое время жил в доме и работал. С обувью было плохо: валенок на всех не хватало, не говоря уже о сапогах. Поэтому мама и простудила ноги. В деревне проучилась только один год: заболела нога, не могла ходить. В Костромской больнице диагностировали туберкулез кости. По совету брата Сергея переехали в Краматорск к старшему брату Алексею. В Краматорске мама пролежала три месяца в гипсе, а потом ее отвезли в Славянский детский туберкулезный санаторий, где провела еще полгода. По возвращению оттуда дали направление в киевскую больницу. Там продолжили лечение в течение 8 месяцев. В результате болезни одна нога была короче другой на 10 см. В школу пошла на костылях, потом ходила в очень некрасивой протезной обуви, которую заказывали в Харькове.

* В 1938 году мама встретилась с Надей Конягиной, которая тоже перенесла туберкулез кости, но ей сделали в Харькове операцию на тазобедренном суставе, в результате которой нога удлинилась. Надя носила обычную обувь, и дефект был почти незаметен. Рассказала родителям об этом, и они попросили врача, Пузнянского Якова Григорьевича, дать направление в Харьков на такую операцию. Он же сам взялся прооперировать маму и сделал это успешно. С тех пор никаких болей в ноге не было. Доктор погиб на финской войне.

Мама - школьница


21 июня 1941 года в школе был выпускной вечер, гуляли до поздней ночи. А утром, 22-го, разбудила бабушка и сообщила, что началась война с немцами. У мамы, как закончившей школу с отличием, было право поступать в любой институт без экзаменов. Давно уже был выбран медицинский, в Сталино (сейчас Донецк). Отослала туда документы, вскоре пришел вызов. Ехать не хотелось, так как война уже шла вовсю, но бабушка сказала: ``Поезжай. Сталин Донбасс немцам не отдаст''. Только приехала, как железнодорожный вокзал разбомбили. В институте посылали на рытье окопов, а маму из-за ноги освободили, и она вернулась домой.

Пришли немцы. Комсорг класса Зойка Немцова сдала список комсомольцев в гестапо. С тех пор обязали регулярно приходить на отметку. Паспорта отобрали. Однажды зимой послали расчищать от снега железнодорожные пути. Работали вместе с подругой Аней Меренковой (после замужества - Бражко). Воспользовались, что немцы не наблюдают, и сбежали. Румыны из охраны стреляли вслед. Молодость бесстрашна: племянник Костя нашел и притащил домой парашют, хотя в расклееных по городу объявлениях грозили за это расстрелом. После войны мама с удовольствием носила кофточку из прочного парашютного шелка.

Когда немцев ненадолго выгнали из города, мама с подругой Аней пошли к нашим военным проситься на работу с тем, чтобы при отступлении уйти с войсками. Но их заверили, что отступления не предполагается, а рабочие руки нужны и в тылу. Прошло совсем немного времени, как наши все-таки отступили. Опять пришли немцы.

Есть было нечего. Про суп тогда говорили: ``Пшенина за пшениною гоняется с дубиною.'' Запомнилось, как с Костей мечтали о макаронах. Иногда он промышлял лягушек, но даже голод не превращал их в лакомство. Чтобы прокормиться, ходили на заработки к ``хохлам''. Пололи, делали все, что скажут. За работу получали немного еды, иногда кукурузное зерно или муку. Многие, поверив немецкой пропаганде, уезжали на заработки в Германию, потом начали угонять насильно. Маму от угона спасала больная нога, бабушку - возраст. В первую очередь нужны были здоровые, работоспособные, молодые. Некоторые девочки из класса уехали. Все мальчики ушли на войну, никто из них не вернулся. Забрали и старшего брата Сергея. Из Курской области пришло потом извещение, что он пропал без вести (видимо, на Курской дуге).

*
Студенты-заочники. В первом ряду: третий слева Вулис, вторая справа - мама

После ухода немцев в 1943 году поступила работать чертежницей на цементный завод в отдел главного механика, которым руководил Тимофей Петрович Расторгуев. С мечтой о медицинском институте пришлось расстаться - нужно было на что-то жить. В 1945 году поступила в машиностроительный техникум на вечернее отделение. Несколько месяцев спустя, попросила в школе сделать копию аттестата и сдала документы во всесоюзный заочный институт строительных материалов. Начала учиться и там. Директор краматорского отделения института, Вулис, приглашал в Краматорск московских преподавателей для чтения лекций и приема экзаменов, так что в Москву ездили только на заключительные экзамены.

*Занятия в техникуме иногда приходилось пропускать из-за учебы в институте и занятости на работе. Мама вела техминимум по сварке для студентов, а также руководила их производственной практикой. Организация ремонта оборудования в цехах тоже была на ней. Когда после очередного пропуска приходила на занятие, преподаватель математики старался вызвать к доске в воспитательных целях, но с задачами, которые были несравненно легче институтских, успешно справлялась . В городской библиотеке ее всегда одолевали студенты - просили помощи в решении задач.

Мама (крайняя слева) с подругами

*



С Ниной Балан





Встреча родителей произошла в 1951 году. Папа приехал в Краматорск в командировку с заданием установить причину неполадок мельничного оборудования, которое производилось на ``Уралмаше''. Зашел в отдел главного механика - в распахнутом котиковом полушубке - для знакомства. Маме поручили выписать пропуска для него и его товарища. Пошла выполнять, но с пол-дороги вернулась: ``Фамилию ``Земсков'' запомнила, а вторую - забыла''. Потом показывала ему завод, водила по цехам.

Папе сразу понравилась миловидная стройная девушка, подкупавшая своей компетентностью в производственных вопросах и целеустремленностью в учебе. Вскоре случайно встретились в библиотеке, которая размещалась в том же здании, что и комнаты для приезжих. В один из вечеров пошли в кино. Смотрели фильм о Богдане Хмельницком на украинском языке, а мама переводила непонятные места. После сеанса пошел провожать. Поднялись в квартиру, познакомились с бабушкой и сели пить чай. По радио пели: ``Под городом Горьким, где ясные зорьки, в рабочем поселке подруга живет...''. Все подпевали. Бабушке до того понравился симпатичный эмоциональный молодой человек, что после его ухода она воскликнула: ``Вера-матушка, где ты такого парня нашла ?!'', на что мама ответила: ``это приезжий, он здесь ненадолго''.

*А после папиного отъезда завязалась переписка.


Папа

Первый ряд: тетя Ася, дядя Федя, папа, дядя Женя.

Второй ряд: прабабушка Анна, бабушка Фекла, дед Аким.

*
Папин прадед по отцу - Тимофей - был хлеборобом. Жили в деревне Мало-Турово Кленовского сельсовета (ближайшая сохранившаяся до нашего времени деревня - Кленовка, ближайший город - Верещагино Пермской области). Дед - Михаил, отец - Аким (род. в 1888) и дядя Егор (род. в 1886) сами построили водяную мельницу и успешно эксплуатировали ее, из-за чего в 30-е годы семью чуть не раскулачили.

Мама - Фекла Антипьевна Корлякова (1899 г.р.) - из деревни Карелы. Закончив, как и отец, церковно-приходскую школу, работала до замужества учительницей начальной школы.

Папина бабушка по маминой линии была набожной, и иногда дочери и внукам доставалось от нее за недостаточное почитание бога. Но веры своей им передать так и не сумела. Да и время было тогда такое, что церкви и молитвы не приветствовались.

Аким Михайлович и Фекла Антипьевна поженились в 1922 году. Помимо мельничных работ, вместе занимались изготовлением облучков - красивых санок, в которые запрягали самых лучших лошадей. Нарядные облучки шли нарасхват. Навыки слесарного и столярного ремесла Аким Михайлович получил еще в годы армейской службы, когда работал на Казанском оружейном заводе.

В 1932 году, спасаясь от раскулачивания, сдали мельницу под расписку в сельсовет и поехали искать работу в Сибирь. Отъезжали со станции Верещагино. Поездка была длинной. В сибирском зерносовхозе Акима Михайловича приняли на работу слесарем-инструментальщиком. Совхоз занимался еще и скотоводством - папа, тогда совсем маленький мальчик, пугался бегающих по деревне быков.

Но поиски лучшей жизни на этом не закончились: предприняли поездку в Ташкент - ``город хлебный''. Там тоже не укоренились - ни жилья, ни работы, голодно. Запомнились узбекские дети на станциях, подбиравшие арбузные корки.



*

Фекла Антипьевна Корлякова

Все это время состояли в переписке с братом Феклы Антипьевны - Яковом (1897 г.р.), который осел в Свердловске и, хотя сам жил в землянке, агитировал ехать к нему. Так и сделали. Отец поступил на работу на Уралмашзавод, и ему практически сразу дали комнату в деревянном доме, затем - две комнаты во 2-ом этаже дома по улице 40-летия Октября, бывшей ул. Молотова (эти дома уже снесены).

Не все дети стали взрослыми. В 1931 году умер старший брат Виктор. Ему было всего 12 лет. Похоронили на кладбище в поселке Семь Ключей. Там же похоронен и дед Михаил, который в последние годы жил с дядей Егором. Деду было 84. В 1937 году умерла грудным ребенком сестренка Люба. Позднее родится еще одна Люба - самая младшая из детей.

Перед войной получили 2-хкомнатную квартиру по ул. Кировоградской, 54. Этот трехэтажный дом сохранился до сих пор. Около него в военное время несли дежурства по ночам, иногда поднимались на чердак. Все несущие конструкции на чердаке обмазывались глиной на случай попадания зажигалок.

Из школьных лет запомнилась игра в биллиард, сделанный отцом. Шары были металлические и меньше стандартных. В этой игре папа часто выходил победителем. С удовольствием играли в лапту во дворе. Правила игры такие: устанавливается очередность игроков, затем первый игрок бъет лопаткой по мячу, стараясь попасть в отмеченную область, и бежит к команде; команда старается перехватить мяч и попасть мячом в бегущего, и если это удается прежде, чем игрок добежит до команды, то бьющий возвращается на исходную позицию, и все повторяется сначала; если команда, промахивается, то бить начинает следующий игрок. Катались на коньках и лыжах, опять же самодельных. Однажды не повезло: не успев уклониться от упавшего старшего брата, папа бросился в снег, а слетевшая лыжа ``протаранила'' Жене щеку. Напоминание об этом случае осталось у Евгения на всю жизнь в виде маленького шрамика.


Отрывок из письма Акима Михайловича.


**

Свидетельство об окончании семи классов папа получил в 1941 году. Несмотря на начавшуюся войну, поступил в электромеханический техникум на ул. Декабристов (впоследствии в этом здании располагался университет марксизма-ленинизма). Но в этом же году вышло постановление правительства о приостановлении работы техникумов, и учеба не состоялась.

9 февраля 1942 года папа поступил на Уралмашзавод к отцу на верстак. Верстак стоял в будочке, отгороженной внутри сталефасонного цеха. Ремонтировали редукторы, регулирующие давление газа в резаке металла. Было человек 10 газорезчиков, которых надо было бесперебойно обеспечивать инструментом. Работали по 12 часов: отец - в 1-ую, сын - во 2-ую смену. Сталефасонный цех прозводил башни для танков: формовали по модели, потом - отливали. Не остывшие и не очищенные от формовочной земли детали танка имели вполне мирное применение - рабочие пекли на них картошку. Потом землю выбивали, поднимая половинку опоки (рама с формовочной землей) при помощи крана. При отливке образовывался пригар, обрубать который зубилом и пневматическим молотком было задачей обрубщиков. Для этого залезали внутрь башни. Все обрубщики со стажем заболевали силикозом легких и рано умирали.



Аким Михайлович Туров

*
Короткое время в цеху работал и младший брат Федор, получавший за это рабочую карточку. Это было необходимо, так как в семье росли еще две младших сестренки, а время - голодное. Хлеба и молока вдоволь не ели, мама часто отдавала свою долю детям. Лучшее лакомство - мамины паренки, то есть печеная репа, которую сами и выращивали на лесных огородах вместе с картошкой. Овощи росли хорошо, потому что обильно удобряли. Картошки хватало на всю зиму - с обрабатываемых 35 соток собирали около 400 ведер. Дополнительный доход приносила продажа часов на рынке. Сломанные часы покупались по дешевке, отец занимался их починкой, дети - реализацией. Часовые работы после войны превратились в хобби, свое умение отец передал и папе.
*


В 1942 году вышло постановление о восстановлении техникумов. Поступил в Уралмашевский вечерний машиностроительный техникум. Занятия в техникуме начинались в шесть вечера. Дружил с Костей Тишковым, тоже работавшим на заводе. До сих пор хранится его письмо со строительства Асуанской плотины в Египте. Дипломную работу на тему ``Проектировка цеха по производству протяжек'' защитил в 1947 году на ``отлично''. Протяжка - инструмент для расширения отверстий до нужного размера.

Хотелось учиться дальше. Выбрал заочный машиностроительный институт при заводе. Опять надо было сдавать экзамены, а кое-что из школьной программы уже забылось, поэтому вступительный экзамен по математике сдал за папу ``свежеобученный'' в школе Федор. После окончания техникума перешел на работу в 82-ой цех в технологический отдел по холодной обработке металлов резанием. Отделом из 4-х человек руководил ``боевой мужик'' Кощеев Юрий Михайлович. Проработал там до 1948 года. Потом заинтересовался сборкой экскаваторов (цехи 29, 30). Узнал о цехе внешнего монтажа и поступил туда шеф-монтером. Ездили по вызовам монтировать различное оборудование. Зарплата - 1000 рублей - считалась очень хорошей. Если сдавали объект с оценкой ``отлично'', то получали 100 % премиальные. В оценку включались качество и срок. В основном, монтировали экскаваторы. Первый экскаватор собрали под папиным руководством в Первоуральске на магнетитовом руднике.

*

На своем участке около дома на Уралмаше

Потом были - Липецк, АнгарГЭСстрой около Иркутска, Кантаги в Узбекистане, Вольск в Саратовской области, Орск на Южном Урале, Благовещенск на Дальнем Востоке, где смонтировали 5 экскаваторов вместе с Пименовым Федором Ивановичем. Работал на Волгодоне, около города Красноармейска. Путь туда - из Сталинграда - проделали на пароходе по Волге. Возвращались тоже по реке - до Перьми. Смонтированные за лето 5 экскаваторов должны были разработать дно Цимлянского водохранилища или, как тогда говорили, ``моря''. Случались и аварии из-за брака литья. Например, когда лопнул тормозной шкиф, дали телеграмму на Уралмаш, и оттуда прислали новый. Все 5 экскаваторов сдали в срок. Шик управления экскаватором - забить ковшом гвоздь в шпалу.

Году в 56-ом поехали с мамой из Краматорска в Ростов-на-Дону, чтобы посмотреть на это рукотворное море, но не попали, так как из-за продолжающихся работ был закрыт Волго-Донской канал. Протяженность Волго-Донского канала 92 км, завершен в 1952 году.

Побывал и на Севере, на Свирь-строе (недалеко от Ладейного поля). В то время гидроэлектростанция уже существовала, рыли канал. Жили в деревянных домах, рядом - сады. Там услышал первого соловья. В 1951 году папа приехал в командировку в Краматорск, на цементный завод, где и познакомился с мамой. Потом будут почти 10-тимесячная переписка, женитьба и переезд в Краматорск, поступление во всесоюзный заочный институт строительных материалов.

*

Первый ряд: бабушка Фекла, тетя Люба, дед Аким. Второй ряд: дядя Федор, тетя Ася, папа, тетя Валя, дядя Женя.

*

Папа-студент всесоюзного заочного института строительных материалов

Наш фотоотчет за 2005 год

2005-ый

Январь. На Рейне.



Февраль. Визит Ф.Л.Черноусько.



Февраль. В институте.



Март. Выставка "Бонзай" в японском саду.



Март. Сосенка.



Март. На прогулке.



Там же



Апрель. На Рейне.



Май. Раскопки римской виллы в окрестностях Бонна.



Июль. Прага.



Август. Петербург.



Август. На Неве.



Сентябрь. Екатеринбург. Наш дом на Вторчермете.



Сентябрь. Родная школа.



Удивительно, что, зайдя в школу, я повстречала свою учительницу математики - Маргариту Павловну. Была строгой, и все ее побаивались. Принимала у меня экзамен по геометрии в 8-ом классе.

Сентябрь. Начальная школа.


Сюда я ходила в первый и второй классы. Самостоятельно, со второго дня моей школьной жизни.

Сентябрь. Бонн. Мы переехали, вид из окна.



Октябрь. Кот "Матроскин", наш сосед.



Октябрь. Каштаны с Венус-горы.



Октябрь. Вид на Рейн и Семь гор в окрестностях Бонна.



Октябрь. Традиционный маршрут.



Ноябрь. Слияние Мозеля (слева) и Рейна (справа).



Декабрь. Кельнский собор.



Декабрь. Поездка в Sauerland. Гостиница.



Декабрь. Поездка в Sauerland. Горки...




и лыжники:



С Новым годом!